Выйдя в теплоту весенней ночи, Ксения сразу заметила огонек, рдеющий во тьме. Присев на железное ограждение напротив подъезда, Демидов курил. Он наблюдал за тем, как девушка медленно подошла к нему, обхватив себя за плечи. Не говоря ни слова, мужчина несколько раз затянулся, осматривая Ксению с ног до головы и обратно. Заметив, что девушка поежилась, то ли от его взгляда, то ли от ночного воздуха, он снял с себя куртку и накинул ей на плечи.
Затянувшись последний раз и стрельнув бычком в стоявшую неподалеку урну, развернулся и, не говоря ни слова, двинулся в сторону их дома.
Ксения, с трудом ступая в темноте на каблуках, последовала за ним. Шпильки звонко выстукивали в ночи. Несколько раз Демидов на нее оборачивался, но все так же хранил молчание.
В лифте девушка зажмурилась от яркого после темной улицы света, прислонилась к стене. Пока глаза привыкали к иному освещению, опер нажал на кнопку, они медленно поползли вверх. Стоявший к ней спиной Влад неожиданно обернулся, пару секунд пристально на нее смотрел и вдруг, склонившись к ней, замер в нескольких сантиметрах от ее губ, глядя прямо в глаза.
Глава 11
Серые глаза удивленно распахнулась, их обладательница испуганно подалась назад. Влад отстранился, выпрямился, откровенно спросил:
– Что пили?
– Шампанское.
– Шампанское, – передразнил он, глядя на нее. – Надеюсь, хоть не курили?
Ксения мотнула головой, стараясь не смотреть на него. Лифт, дернувшись, остановился, двери неохотно разъехались в стороны.
Пока Влад возился с ключами, девушка за его спиной корчила ему разные рожицы. Мелочь, а приятно. Хоть так отомстила за все свои переживания. Едва войдя в квартиру, она, быстро скинув туфли, юркнула к себе в комнату и захлопнула дверь.
Демидов не спеша разделся, вымыл руки и, включив на минимальную громкость телевизор, уселся в зале в темноте. Из комнаты девушки доносился неясный шорох, скрипнула дверца шкафа. Сама собой перед мысленным взором мужчины возникла картина того, что могло происходить за стеной.
Вот Ксения, взявшись за замочек, расстегнула платье, скинула бретельки, и девичья упругая грудь, стиснутая до этого узким лифом, обрела наконец свободу. Одежда упала к ногам, и изящная фигурка осталась в одних трусиках. Ему даже удалось «разглядеть» цвет – беленькие, с ажурными вставками.
Влад зажмурился, но картинка не рассеялась. Наоборот, раздразненное воображение увидело мельчайшие детали.
