*****!!! ***!!! Как?! Как Влад может быть таким безучастным?! Когда его Ксюша дома ждет? Ведь ждет же! Ждет!
Мужчина в металлической клети, окрашенной в белый цвет, и вправду выглядел умиротворенным, торжественно спокойным. Что ж, это ему в наказание за Ксению, за ее испорченную жизнь, за внезапно прерванное детство, слишком резкое взросление. Вполне заслуженно.
Заскрежетал отпираемый засов, на руках Демидова сомкнулись наручники. Ну вот и все…
ЭПИЛОГ
Металлическая дверь с тяжким, натужным скрипом отворилась, впуская в комнату свиданий Демидова в сопровождении надзирателя.
Удивленно озиравшаяся до этого по сторонам девушка медленно приподнялась с табуретки навстречу вошедшим, неловко пытаясь прикрыть руками выпирающий живот.
– Здравствуйте, – пролепетала еле слышно Ксения, теряясь под восторженным, горящим взглядом заключенного. Сама же хотела этой встречи, на протяжении нескольких недель не отставала от Воронова, добиваясь разрешения на поездку к Владу, не внимая ничьим увещеваниям о необходимости подумать о собственном «положении».
Упорно стояла на своем: она прекрасно себя чувствует и вполне способна перенести дорогу. Тем более в сопровождении выделенного ей Сашей человека. Неотвязной мыслью засело в голове и неотступно преследовало ее желание сказать Владу «спасибо», ведь она так его и не поблагодарила. А теперь почему-то оробела.
Влад неотрывно смотрел на нее и не мог поверить, что на самом деле перед ним Ксюша.
Последний раз они виделись на короткой и совсем неторжественной процедуре заключения брака, когда, быстро поставив закорючку под фамилией «Макарова», Ксения вновь стала «Демидовой». Не зря все-таки он затевал всю эту махинацию с «липовым» папашей. А сколько раз Влад видел ее во сне, вот так же рядом, на расстоянии вытянутой руки. Она неизменно улыбалась, гладила свой округлившийся живот и смотрела на него сверкающими от счастья глазами.
Он тянулся к ней, но стоило ему коснуться ее хоть пальцем, как наваждение таяло, оставляя после себя тихую, размытую грусть.
Вот и сейчас, когда, прогромыхав дверями, надзиратель оставил их одних, мужчина вновь боялся дотронуться до нее, чтобы не проснуться в поту и остаток ночи не ворочаться без сна, отгоняя от себя навязчивые видения о жизни там, на свободе, рядом с любимой.
