Щемящая нежность, теплота разлились по телу, когда он почувствовал, что Ксения обмякла в его руках, не стояла больше напряженным колом, стараясь максимально, насколько это возможно, отдалиться от него и в то же время остаться в его руках. Губы загорелись от потребности приникнуть к ее вкусно-пахнущей юной коже, маняще-прохладной на июльском ветру. До дрожи боясь ее реакции, опер прикоснулся к виску девушки в осторожном, невесомом поцелуе.
Она не отстранилась, не вздрогнула испуганно, не дернулась в попытке выскользнуть из его объятий, и он осмелел.
Крепче сомкнул руки, ближе прижал к себе, но так, чтобы не сделать больно, не причинить неудобств. Закрыв глаза, поцеловал в макушку и замер, наслаждаясь сладкой истомой, охватившей все тело. Охренеть, сколько же удовольствия могут дарить простые объятия.
Медленно развернув Ксению лицом к себе, Влад приподнял ее подбородок, нежно сомкнул губы в уголке ее рта. Ксения натянулась струной в его руках, перестала дышать. Зажмурилась на секунду и, вновь распахнув глаза, впилась невидящим, отчужденным взглядом куда-то в ночную высь.
Глаза влажно и подозрительно заблестели. Не рискуя больше, мужчина молча прижал ее к себе, позволив спрятаться у себя на груди. Лишь руки, легко касаясь, ворошили волосы девушки.
– Прости, – хриплым шепотом выдавил он из себя. – Прости за все, – оторвавшись от нее, заглянул в бездонные глаза. – И спасибо, – легкая судорога исказила черты его лица, но Влад быстро взял себя в руки. – Спасибо, что ребенка оставила.
Ксюша увернулась от его прямого, благодарного взгляда, пробирающего до глубины души. Внезапная мысль пронзила с головы до ног и, запутавшись в натянутых до предела нервах, забилась диким ознобом по всему телу. Она не ребенка оставила, она просто струсила! Убоялась боли, крови, ответственности. Пустила все на самотек. Сказал Влад «рожай», «таблетки пей», «одежду покупай», и она безропотно подчинилась. Соглашалась с ним, что да, беременна, да, будущая мама, но сама эту мысль не проживала, не срослась с ней.
Не за что ее благодарить. Лично она к этому ребенку ничего не чувствует и, вообще, не уверена, что хочет, чтобы он родился. Ей еще школу заканчивать, а надежды Влада от нее далеки.
Высвободившись из объятий мужчины, Ксения отошла к самой воде, прислонилась к каменной резной ограде. Обхватив себя руками, поплотнее укуталась в его куртку. Шаги опера шаркнули за самой спиной, ладони пробежались по ее предплечьям.
