По его щеке и шее была размазана кровь, струйкой вытекающая из разбитого увесистым полицейским кулаком носа. – А ну иди сюда, падла! – опер попытался дотянуться до задержанного сквозь стальные прутья. – Я тебе щас не ухо, я тебе щас башку откушу!
– Демидов, успокой его! – приказал Воронов, мотнув головой в сторону клетки. – Ты где ходишь, вообще?! – возмутился слишком громко, совершенно не замечая у себя за спиной замершую в испуге девушку. – Ты мне нужен был!
Ксения инстинктивно отступила в уголок, спряталась за спинами остальных присутствующих, среди которых были и рядовые посетители отдела.
При виде пятнышек крови, темнеющих на полу, к горлу подступила тошнота. Клубящаяся в воздухе злоба закружила голову, отчетливо запахло опасностью, но, кроме нее, этого, кажется, не замечал никто.
Человека три-четыре столпились у входа, не рискуя приближаться ни к разгневанному начальнику, ни к вцепившемуся мертвой хваткой в решетку, смачно матерящемуся оперу. Второй опер только что запер клеть и еще не успел прийти на помощь напарнику.
Вдвоем они бы запросто отметелили наркомана, да появление Воронова немного охладило их пыл."
"Влад, не обращая внимания на слова и тон начальника, молча встал между своим опером и «обезьянником», потихоньку оттесняя первого к центру дежурки. Неожиданно, под испуганный возглас «зрителей», задержанный бросился к стальной обрешетке, отделяющей его от «козлов-ментов» и, захватив в кольцо шею Влада, сомкнул руки в удушающем приеме. Демидов захрипел, но среагировал моментально.
Со всей силы двинув локтем нарику по корпусу и не выпуская его руки из своей, он развернулся и приложил того несколько раз об стальные прутья. Напоследок, ткнул пальцами в глаза взбесившемуся «клиенту» и только после этого позволил тому с громким воплем осесть на пол.
Все произошло молниеносно, в какие-то несколько секунд, но и этого Ксении оказалось достаточно. Ее накрыла волна жуткой паники, защекотала по нервам, лишила голоса и слуха. Как в немом кино она наблюдала, как оперативники врываются внутрь «обезьянника», и на обгашенного бедолагу сыплется град агрессивных ударов.
Влад сразу же заметил, как побелела девушка, как одна ее рука потянулась в защитном жесте к животу, вторая – взлетела ко рту. Она словно пыталась удержать на губах вскрик, ошеломленно глядя на развернувшуюся в «обезьяннике» картину. По пробежавшим по телу судорожным спазмам понял, что ее сейчас стошнит. Схватив Ксению за безвольную руку, он потащил ее по коридору в сторону туалета.
