И теперь такое…
Если Ксюша и вправду беременна, то… что? Вставать на колено, мчаться в ювелирку за обручальными кольцами, заказывать банкет в ресторане, делать предложение руки и сердца с букетом наперевес? Да она обсмеет его! Плюнет в лицо, пошлет куда подальше! Подумает, что совсем рехнулся! Однозначно, откажет!
Оставить все как есть? А когда пузо на глаза полезет, сделать вид, что не в курсе? Органы опеки ведь поинтересуются, обязательно спросят, от кого забеременела шестнадцатилетняя девочка. Кого им предъявлять в качестве будущего отца? Дениса? Да они только за ручки-то и держались, ничего еще между ними не было.
А после его обещаний «засунуть хозяйство парня куда следует», уверен, что долго еще ничего не будет. Кроме того, «поклонник» горячо убеждал, что и намерения у него самые что ни на есть чистые и серьезные, потому как и девушка сама не ветреная особа.
Да и противно было бы так изворачиваться и лгать, обеляя себя. Нет уж, не до такой степени он потерял уважение к себе, чтобы прикрываться подростками.
Сам виноват, когда полез на нее, никто его в спину не толкал. А уж Ксения этого вообще меньше всего хотела. А раз сам виноват, то и сам отвечать будет. И ребенка своего признает. И обеспечит его всем необходимым. Душу продаст, но сделает так, чтобы его дите росло в полной семье, с мамой и папой. И Ксюшу беречь будет пуще прежнего, чтобы ни с ней, ни с ребенком ничего не случилось. Он уже похоронил одного нерожденного сына или дочь, даже не подозревая об этом. Больше он этого не допустит!
Демидов смолил сигарету за сигаретой, потеряв счет времени.
В кухне уже стемнело, немытая посуда горой возвышалась в раковине, на столе россыпью лежали хлебные крошки, где-то в углу назойливо жужжала муха. На ярко-белом подоконнике неряшливыми пятнышками темнели ошметки пепла. Такой же бардак и раздрай, как у него на душе.
В полумраке клубы дыма висели зримой, серой пеленой, а уж запах, наверное, проник даже в самые отдаленные уголки квартиры. А в доме будущая мама, которой противопоказаны и никотин, и эмоциональные переживания.
Пора завязывать курить дома и нервы мотать девчонке.
Непривычный звук отвлек внимание опера. Он прислушался, с трудом веря, что слух не обманывает его. Сквозь смежную с кухней стену из комнаты Ксении серебристым колокольчиком рассыпался тихий смех девушки. Нетрудно было догадаться, с кем она разговаривала. Душу обожгло горькой болью.
С Денисом она смеется, а он ни разу не видел ее улыбки, обращенной к нему.
