– Что? – вырвался вопрос, едва он взглянул на ее бледное лицо.
Она молча протянула свой новый смартфон с открытым сообщением: «Передай своему хахалю: 1000000р, сегодня в 23:00 возле гаражей за школой. Деньги принесет Ксения. И без глупостей, иначе у полиции будет видеозапись, как ты убил Костю».
Не веря своим глазам, опер снова и снова перечитывал текст.
– Влад, что это? – откуда-то издалека, как сквозь густую вату, пробился до него ее недоверчивый голос. – Костя… Ты его убил?
Не говоря ни слова, опер вернул ей телефон и, не разуваясь, прошел в ванную.
Включив кран и набрав в руки холодной воды, поднес их к лицу, да так и замер. Бред какой-то! Этого не может быть! Это происходит не с ним!
– Влад! Не молчи! Прошу тебя! – Ксения застыла на пороге ванной, с недоверием и ужасом в глазах. – Ты убил Костю? Он мертв?!
– Да, я убил его, – наконец ответил, поймав взглядом ее отражение в зеркале.
– Господи… – Ксения закрыла лицо руками, словно отгораживаясь от этой неожиданной и кошмарной новости.
– Это вышло случайно, – честно признался Влад и, подойдя к ней, убрал руки с ее лица.
– Он наткнулся на штырь, торчавший из строительного мусора.
Через несколько секунд многозначительного и тягостного молчания девушка медленно отвела взгляд в сторону и бессильно опустилась на бортик ванной.
– Откуда этот человек, написавший смс, узнал обо всем? – спросила тихо, уставившись в одну точку перед собой. – Кто это?
– Кто-то, кто хорошо тебя знает, раз у него есть номер твоего телефона, – опер присел рядом.
– Кстати, что за номер? Ты его знаешь?
Сделав над собой усилие, Ксения сходила за телефоном, вновь открыла смс.
– Оно от Ковылева, – ее голос звучал глухо. – Вернее, отправлено с его номера, – растерянно подняла глаза: – Что же теперь делать?
– А что нам остается? – пожал Влад плечами, скидывая с себя усталость и оцепенение, не время раскисать. – Пойдем на встречу.
– Может, попросить Сашу помочь? – робко предложила девушка.
Влад тихо засмеялся, но неожиданно резко оборвал смех. Повернулся к ней и, склонившись, серьезно взглянул в широко-распахнутые глаза, из которых уже начала уходить детская наивность.
– Ксюш, ты думаешь, он такой добрый и хороший? – горько усмехаясь, надтреснутым голосом вопрошал он. – Ты же его совсем не знаешь, – затем раздельно, слово по слову, зловеще прошептал: – Он не такой, каким ты его себе рисуешь, – хотел добавить, что он страшный человек, назвать вещи своими именами, но остерегся. Он сам уже давно утратил на это право.
