Здесь должны быть иные, более веские причины. Ведь если кто-то из членов вашего клуба или приглашенных банкиров станет богаче даже на несколько миллиардов долларов, это ничего не изменит. Должны быть другие, более важные мотивы, из-за которых руководство клуба решилось немного приоткрыть завесу тайны, скрывающей его истинную деятельность.
– Интересное наблюдение, – усмехнулся Лоусон, – тогда выходит, что даже мне неизвестны истинные мотивы твоего приглашения. Такое возможно?
– Очень может быть, – ответил Дронго, – и именно поэтому меня предупредили о том, что кто-то начал на меня охоту.
Возможно, план, который придумали руководители вашего клуба, отличается гораздо большей изощренностью, чем мы даже предполагаем. И появление профессионального убийцы, о котором меня предупредили, означает, что, во-первых, кто-то из этой семерки узнал о частном расследовании, а во-вторых, принял меры для того, чтобы закрыть расследование еще на этой стадии. Значит, опасается своего разоблачения. Пока это только моя версия, но она может оказаться весьма близкой к истине.
– Меня бы предупредили, – не очень уверенно пробормотал Лоусон.
– Нет, – возразил Дронго, – полагаю, что нет. Все решается на ином уровне, который недоступен нашему пониманию.
– Ты играешь в опасную игру, – задумчиво произнес профессор, – даже мне неизвестны многие другие уровни в нашем клубе, о которых ты говоришь. Это может быть действительно опасно. Но пока от нас требуют только конкретного расследования.
– Что они говорят?
– Уже сегодня начнут проверку обоих банкиров.
Немедленно. Но ты должен понимать, что они, возможно, ничего не найдут, и тебе все равно придется проводить это расследование самостоятельно, не надеясь, что они найдут какие-либо новые факты. Кстати, твоя версия о двух банкирах, которых не было на предыдущем совещании, тоже проверялась. Мартинес действительно был болен, а Гальярдо тогда не был руководителем испанского банка. Поэтому подозрения остались, но они не переросли в уверенность.
– Именно поэтому я и попросил дать мне максимально больше информации, – напомнил Дронго.
В этот день ничего не случилось, если не считать того непонятного обстоятельства, что примерно за несколько минут до пяти часов вечера Дронго подошел к окну на втором этаже и, мелькнув на мгновение, немного приоткрыл его. Лоусон заметил это и с явным неодобрением произнес:
– Вчера ты подходил к окну без пяти минут семь, а позавчера – без пяти минут три.
