Ведь нам нельзя так поступать, уезжать из Москвы без предупреждения. Я должен был написать заявление, его должны были одобрить, но у меня не было на это времени, и теперь, возможно, будут проблемы. А в связи с событиями на теплоходе проблемы могут быть катастрофическими.
– Ну что я могу сказать, – вздохнул Женька – я склоняюсь верить нашему западному партнеру. Скинь мне на телефон, – обратился он к Авроре, – аккаунт твоего виртуального возлюбленного я попробую пробить, кому он принадлежит. Что-то мне подсказывает, что тебя просто-напросто развели на деньги аферисты.
– Фу, – выдохнула Аврора.
– Не понял реакции, тебе словно стало легче, – удивился Женька.
– Мне стало стыдно, что я могла в такого влюбиться, – вновь покраснела девушка, опустив глаза.
Женька хотел в очередной раз пошутить, с языка уже срывалась философская мысль о неразборчивости девушки, как в комнату для персонала ворвался капитан.
– Мы нашли девушку Анну, – сказал он с порога.
– Замечательно, – потер руки Женька, он был доволен, что почти разобрался с Авророй и мог идти дальше, – ведите ее сюда, теперь будем пытать Джона о другой его пассии, в этот раз реальной.
– Не получится, – сказал капитан, и до Женьки только дошло, что в его голосе совсем нет жизни, – девушка мертва, ее убили.
Второй труп на теплоходе, где проходила операция, это была уже не просто катастрофа, это был апокалипсис, который срочно надо было останавливать.
Глава 18. Что важно, а что вторично
Девушка Анна лежала в спасательной шлюпке, словно спала, но Женька уже сделал свои выводы, ее задушили.
Катерина, вызванная со своим чемоданом, сняла все отпечатки, но предложила на многое не надеяться, так как в шлюпке их оказалось огромное количество.
С испепеляющего солнца девушку перенесли в каюту, где только утром успокаивал ее Женька. Что она не сказала ему, что скрыла, за что поплатилась? Ведь Женька видел, что она обдумывает, сказать или нет, но не дожал, не успел.
Люди, словно боясь остаться одни, продолжали сидеть в кают-компании. Все ждали каких-то хороших новостей, опровержения смерти девушки.
Если смерть Эльвиры Альбертовны всех ввела в ступор, то девушки Анны – в страх. Такой липкий и всеобъемлющий страх, который не дает дышать и думать."
"Евгений не понимал одного: почему нет истерики ни у кого? Даже у девушек на теплоходе не случилось истерики с криками «Остановите судно, я сойду». Страх есть, а вот истерики нет, и это очень смущало Женьку, потому что он знал: истерика обязательно должна быть.
