"
"– Не ради нее, она, обиженная брошенная женщина, мстила тебе, ей хотелось реванша за то, что до самой смерти Савва любил лишь тебя. Ради Саввы, ради памяти о нем, мы просто должны помочь его родным людям. Я даю ей деньги, но это не выход, не хватит ни ей, ни мне, и так мы вместе умрем с голоду. Костя тоже помогает, но ведь он почти не работает. Я как рассудил, Савва Морозов на свои деньги построил театр, не взяв при этом ни копейки. Именно он настаивал тогда на доступности билетов всем и просил, чтобы это было всегда в театре, чтобы это было традицией, где в одном ряду могли сидеть и богачи, и ремесленники.
Ведь можно за вклад ее мужа в главный театр страны назначить ей пенсию от культуры. Тебе ничего не надо делать, все прошения мы с Костей уже написали, и я разнес их по инстанциям, но они там лежат мертвым грузом.
– Время такое, – перебила его Мария, – не до этого.
– Вот потому, узнав случайно, что ты здесь, я решил к тебе прийти. Помоги, попроси рассмотреть мое ходатайство, просто рассмотреть.
Мария молчала. Владимир встал, надел на себя пальто, шапку, прихватил трость и направился к выходу. Уже в дверях, немного мешкая, он все-таки остановился и повторил:
– Пожалуйста, в память о Савве, а секретаря не увольняй, не стоит малая ошибка сломанной жизни.
И вышел.
В комнате стояла тишина, которую разбавлял лишь тихий треск камина. Мария резко потянулась к своей сумочке, где лежали сигареты, этот гость из прошлого разбередил ей душу. Она давно похоронила воспоминания о Савве Морозове, человеке, который любил ее больше жизни.
Сначала она не могла поверить в самоубийство этого сильного человека, потом долго прятала светлые воспоминания о нем в душе, в надежде похоронить их там навсегда, чтобы не было так больно. Из сумочки вдруг на пол выпал кортик, тот самый кортик Петра Великого, который в день премьеры на новой сцене МХТ ей подарил Савва Морозов.
Слезы навернулись на глаза, она отложила сигареты, взяла перо и бумагу и начала писать: «Петру Красикову от Марии Андреевой.
Прошу вас, дорогой мой товарищ, поспособствовать рассмотрению прошения Владимира Ивановича Немировича-Данченко по установлению пенсии вдове Саввы Морозова, Зинаиде Резвой. Буду вам безмерно благодарна за помощь».
И, подняв с пола кортик, она нежно погладила сталь лезвия рукой, прошлась подушечками пальцев по рукоятке и набалдашнику – синему камню на конце ручки, сказала вслух, словно продолжила отложенный разговор:"
"– Ради тебя, Савва, ради твоей любви ко мне.
