Мама всегда говорила ей: «Женщина всегда знает, нравится она мужчине или нет, даже если он на нее не смотрит вообще. Это внутреннее чувство, которое подарил нам Господь Бог». Аврора никогда не понимала значения этого высказывания родительницы, никогда, до сегодняшнего дня.
– Очень хорошо, что вы перестали плакать, – сказал Джон, – потому что я только успокоился. Слезы вымотали меня окончательно, и я устал. Вы не знаете, не нашли убийцу? – поинтересовался он у притихшей Авроры. – Я видел, вы дружите с этим полицейским.
– Глупости, – ответила ему Аврора точно так, как сказала ей десять минут назад Катерина, – он женат, просто развлекается этим расследованием. Вообще, странный такой. Сначала скрыл, что полицейский, говорил, что бывший и книжки пишет. Потом оказалось, что с женой они вместе в Мышкин ехали лекцию читать, а работают в университете при МВД преподавателями. Чушь какая-то.
– А как ты думаешь, кто убийца? Подозрительными кажутся все, а особенно Серафима. Она очень жадная и грубая, мне кажется, она способна на убийство, – сказал Джон, так вглядываясь в лицо Авроры, словно пытаясь на нем что-то прочитать.
А ей почему-то вновь захотелось спросить его про деньги, но она сдержалась и вместо этого сказала:
– Я не знаю, но очень страшно. Вот, думаю, поскорее бы утро, ведь по кораблю гуляет убийца, и, может, даже не один, – брякнула девушка.
– Как не один? – удивился Джон.
– Ну а кто сказал, что Эльвиру Альбертовну и Анну убил один и тот же человек? Это могли быть разные люди, – рассуждала Аврора, неся уже отсебятину, и полностью оторвалась от плана.
– От таких мыслей становится вдвойне страшнее.
Видимо, ее слова еще больше напугали Джона, и он совсем притих, вжав голову в плечи, как воробей.
– Ты знаешь, наш аниматор Герман фотографировал всех за ужином, когда еще все были живы, – очень проникновенно сказала Аврора, взяв Джона за руку. – Он скинул эти фото мне, и там есть одно, где Анна еще жива. Давай я тебе ее скину, включи блютуз.
Джон молча махнул головой и залез в телефон.
Аврора не могла понять, чего в нем сейчас больше: страха, горя или обреченности. Хотя, скорее всего, понимания ситуации, понимания, что ничего уже нельзя изменить. Она сделал все, как учила ее Катерина, не понимая, просто механически выполнив все действия в телефоне.
Когда она узнала, что нужно достать программу с телефона, которую туда запустили ранее, то выдохнула, потому как даже подумать не могла, чтобы возиться с настоящими червями.
