Правда, я им пока что так и не воспользовалась, – призналась мне Валентина, горько вздохнув. – Сначала мой отец очень серьезно заболел, я от него не отходила, теперь маманя мне вздохнуть совсем не дает… Видите – она так и следит за нами?
– Сочувствую вам. Скажите, с 1999 по 2004 годы Николай действительно нигде не работал?
– Да, он на лечении находился, в нашей областной психбольнице.
– Я так и подумала, хотя в настоящее время он не производит впечатления человека, больного шизофренией.
– Вполне возможно. Я Катерину Мелихову недавно встретила, его двоюродную сестру, и она сказала, что у него уже больше шести лет обострений не было и группу инвалидности у него сняли…
– Как вы сказали?! Мелихову?!
– Да. А что, вы ее знаете?
– Нет, Катерину я не знаю. А вот Марину Валерьевну…
– Это дочь Катерины, – пояснила Мазурова.
– Ну, тогда все понятно!
– Что вам понятно? – спросила Валентина.
– Марина в отделе кадров работала, вот и приняла на работу своего родственника, зная, что он психически болен и в любой момент у него возможно обострение заболевания.
– А почему вы сказали – «работала»? Она уволилась из ателье?
– Ушла в декретный отпуск.
– Да вы что?! А мне Катька ничего об этом не сказала… Значит, Марина замуж вышла и уже ждет ребенка? Не дай бог, если у нее мальчик родится!
Я никогда не была сплетницей, но в данном случае сочла возможным ответить откровенностью на откровенность:
– Вообще-то Марина не замужем.
А последнее УЗИ показало, что у нее будет девочка.
– Повезло ей, – заметила Валентина.
– Собственно, это все, что я хотела у вас выяснить. Спасибо, всего вам хорошего. – Я незаметно отключила диктофон.
– До свидания, – сказала Мазурова и открыла калитку.
Наконец я увидела собаку, лаявшую за забором, и очень удивилась тому, что такая маленькая шавка производит такой бестолковый шум.
* * *Итак, техник по ремонту швейных машин – психически больной человек. От него можно ожидать чего угодно, и не стоит искать какой-то смысл в том или ином его поступке.
Мазуров вполне способен организовать все эти происшествия, взбудоражившие Дом быта, не имея при этом четко определенной цели. Он просто делал то, что диктовал ему его воспаленный разум…"
"Я принялась анализировать поведение Николая. Сначала мне припомнилась наша первая встреча. Мы с Корниловой направлялись в швейный цех, а он как раз выходил оттуда.
