Теперь в комнате стоял ужасающих размеров обеденный стол (очень дорогой, как не преминула заметить Марианна) и стулья с высокими спинками, новые обои искрились и переливались, свет помпезной люстры отражался в серебряном соуснике и слепил глаза.
Марианна, стремясь поразить гостей, выставила парадный сервиз и массу серебряных приборов. Причем стол отчего-то не был накрыт скатертью, только перед каждым гостем лежала белая крахмальная салфетка. Еще одна салфетка стояла кульком на тарелочке.
Для пущего эффекта стол был украшен темными свечами в массивных серебряных подсвечниках.
Несмотря на обилие приборов, тарелок и салатников, еды было мало. Михаил вспомнил, что Марианна не умеет готовить, не зря она такая худющая. Она сама говорила, что еда ее никогда не интересовала, она хотела остаться стройной на всю жизнь. Очевидно, прислугу она тоже не умела выбирать – та в смысле приготовлении блюд недалеко ушла от хозяйки. Михаил снова подумал, что отец неправильно распорядился наследством – если бы хозяйкой дома была Анна, то хоть поели бы все вволю.
Михаил был с работы, голодный с утра, оттого сердитый. Да еще родственнички глядели косо.
Выпили молча по первой – помянули отца. Михаил потянулся за салатом и, конечно, уронил каплю жирного майонеза на бесценную полировку. Марианна открыла было рот, чтобы заорать, но муж предостерегающе тронул ее за локоть, тогда она поджала губы, поглядела на Михаила с неприкрытой ненавистью и пробормотала сквозь зубы что-то о некоторых личностях, которых в приличный дом и пускать-то нельзя, у них самих ничего нет, так они и у других ничего не ценят.
– Миша, ты салфеточку на коленки положи, – сюсюкая, как маленькому, сказала Анна.
Михаил молча наклонил голову и потянулся за салфеткой. Проклятая салфетка выскользнула из рук, он хотел поймать ее и задел рукавом стакан с клюквенным киселем, который, по обычаю, должен быть на столе в поминальные сорок дней.
Кисель был ядовито-кислый, пить его было нельзя, и на полированный стол, надо думать, он подействовал отлично. Михаил попытался вытереть стол салфеткой и уронил подсвечник. Горящая свеча упала на стол, и полировка моментально почернела.
Марианна пожелтела и прижала руки к груди.
– Да уж, было у старика три сына, два умных, а третий – Иван-дурак! – брякнул Сергей, представив, какой скандал ждет его после ухода гостей.
