– Точно, и сколько выходит?
– Тридцать три и единица в остатке…
– У тебя явно выраженные способности к математике, – похвалил Маркиз, – стало быть, получается: дом тридцать три, квартира один!
Тут он спохватился, что выболтал Лоле важную информацию, что, не дай бог, она овладеет его секретным методом и расщелкает все зашифрованные координаты девушек, как попугай – фисташки. Однако Лола поглядела на него чистыми, незамутненными глазами и спросила, как же он теперь собирается узнать, чья шерсть, если с зоопарком они пролетели.
– Ты забыла, где я провел свои лучшие годы? – с пафосом воскликнул Леня. – В цирке!
– Забудешь тут, – проворчала Лола, – каждый день дома цирк устраиваешь…
Тут она была не совсем права, цирк скорей устраивала она, Леня Маркиз был человеком по природе спокойным и неконфликтным. Так и сейчас он быстро нашел нужный номер, пробормотав: «Люся, Люся», и уже слушал гудки.
– Что, неужели та самая знаменитая укротительница Людмила Залежная? – удивилась Лола, прочитав открыто написанную фамилию без всяких шифров.
– Она, Люся, – подтвердил Леня, – мы с ней давно знакомы, когда она еще только начинала.
– Сколько же у нее львов?
– Не знаю, не считал… но она меня в клетку к ним водила… – сообщил Маркиз таким небрежным тоном, что Лола сразу поняла: врет, хвастается.
Наконец по телефону ответили, и Леня обрадованно заорал:
– Люсенька! Сколько лет, сколько зим! Как поживаешь?
– Нормально! – закричала в ответ Людмила Залежная так громко, что Лола прекрасно слышала каждое слово.
– Только я сейчас в Лондоне и занята очень, так что говори быстро, чего надо!
– Мне эксперт нужен из зоопарка! – тут же закричал Маркиз, так как знал, что Людмила не любит разводить антимонии – в клетке со львами замешкаешься, так и голову откусят запросто…
– Что-что? Ой, головка показалась!
– Люська, ты что там, рожаешь, что ли? – опешил Леня.
– Да не я, а Эсмеральда…
– Кто такая Эсмеральда? – переспросил Маркиз. – Подруга, что ли?
– Да нет, львица моя. Очень способная. Ты ее не помнишь, она у нас недавно… с первыми родами осложнения были, так теперь вот в Лондоне в специальной клинике… Дорого, конечно, но зато высший класс! Слушай, обратись к Феликсу Францевичу, он все устроит! Чудный дядька! Ой, родился! Мальчик! Такой хорошенький… Хочешь, в твою честь Леней назову?
– Лучше Маркизом! – не утерпела Лола.
– Аглая Тимофеевна в обезьяннике! – сообщил Маркизу тщедушный молодой человек, кативший по дорожке тележку с морковью и подгнившими яблоками.
