Ведь он хотел рассказать все Лизе подробно, ведь именно она помогла ему в трудную минуту, когда от тоски он готов был повеситься. Она отогнала его одиночество, она предложила поехать с ним к его родственникам. С ней ему было там не так противно. Конечно, Марианна, эта мерзкая баба, все равно устроила скандал, и ему стало безумно стыдно перед Лизой за свою неуклюжесть, за то, что полосатая стерва назвала его ублюдком, а он даже не смог ей достойно ответить. Впрочем, какое уж там достоинство, тут можно было только перебить в сердцах всю посуду, залепить Марьянке пощечину… И правильно сделал, что удержался, – сороковины все-таки, память отца…
Только из-за сильнейшего стыда он говорил с Лизой так невежливо при прощании.
И хотел все исправить при встрече. Но сегодня совсем не хотелось ее видеть… И разговаривать не хотелось. Вообще не о чем, тем более о своих милых родственниках и вообще всей этой некрасивой истории с наследством.
– Ты подожди меня, я душ приму, – сказал Михаил, входя в квартиру, – чайник пока поставь…
Он тут же увидел кухню ее глазами и содрогнулся.
Уходя утром, он торопился, не убрал посуду да еще пролил кофе, некогда было вытирать. И теперь посреди стола красовалась едва засохшая лужа бурого цвета, очертаниями напоминавшая Аральское море. Впрочем, говорят, что Аральское море уже давно высохло и то, что рисуют на школьных картах, есть самое настоящее вранье.
В луже валялись осколки чашки, как корабли, намертво вставшие в песок. И в довершении на кучке рассыпанного сахарного песка сидели две жирные осенние мухи.
– Извини… – пробормотал он, – извини, пожалуйста, за беспорядок…
И поскорей скрылся в ванной.
Когда он вернулся через пятнадцать минут, все было убрано, стол чисто вымыт, но не зря он был знаком с Лизой достаточно долго и хорошо ее изучил. Он поглядел ей в глаза и понял, что она не скоро простит ему то, что ей пришлось разгребать за ним грязь. Вместо того, чтобы окончательно сломить, эта мысль придала ему бодрости. Или же он воспрял духом после горячего душа.
Он не успел купить еды, и на столе стояла тарелка с засыхающим сыром и кусками черствеющего батона.
Михаил тут же вспомнил, как его мама из такого же набора продуктов умела сделать вкуснейшие гренки с сыром, и даже сглотнул слюну, почувствовав несуществующий запах. Отчего-то вспомнилась та девчушка из супермаркета, Аля. Уж она-то не стала бы подавать близкому мужчине к чаю одну черствую булку! Он невольно заулыбался, вспомнив, при каких обстоятельствах они познакомились.
