– Знать о нем ничего не знаю!"
"Выйдя из кафе, «сантехники» в молчании направились в соседнюю подворотню, прошли два проходных двора и вышли на другую улицу – Малую Морскую, бывшую Гоголя. Пройдя по ней два квартала мимо дома в лесах и магазина одежды, они снова свернули во двор, ворота которого из-за стройки рядом были не заперты. Там тот, кого называли Мишаня, снял свои безразмерные резиновые сапоги и бросил их в мусорный контейнер. Под сапогами оказались обычные ботинки. Туда же пошли и замызганные комбинезоны с загадочной надписью «Ленмурпур», и чемоданчики, которые Маркиз позаимствовал неподалеку отсюда у настоящих сантехников, играющих в карты в своей подсобке, отключив аварийный вызов, чтобы не мешали нервные и скандальные жильцы.
Выйдя из двора в относительно приличном виде, бывшие сантехники сели в припаркованную поблизости угнанную «девятку», где ожидала их Лола.
– Ну что? – сгорая от любопытства, спросила она. – Нашли?
– Фигу, – охотно ответил Леня. – Большую, бронзовую, с позолотой и инкрустациями…
Лола только вздохнула.
Как жаль! Хоть Ленька и насмехался, она отчего-то верила, что в подвале найдутся сокровища. Однако мужчины вовсе не выглядели такими расстроенными, как должны были бы, и Лола, прекрасно знавшая своего компаньона, поняла, что он ухватил кончик ниточки. Разумеется, он никогда не признается, что Лола ему помогла, и спасибо не скажет, однако, судя по Ленькиному довольному виду, дело сдвинулось с мертвой точки.
Перед тем как высадить Михаила, они немного поговорили.
– Вот текст завещания, – сообщил Михаил, – как видите, ничего интересного там нет.
– Ну да… – рассеянно сказал Леня, бегая глазами по строчкам: – «Я, Остужев Арсений Павлович… будучи в твердом уме… настоящим завещаю на правах собственности… так-так… участок земли такой-то площади и загородный дом в Комарове, со всеми принадлежащими строениями… своему сыну Остужеву Сергею… угу, предприятие, принадлежащее мне… угу… сыну Остужеву Валерию…» – а вот интересная приписка: «Надеюсь, что распорядился правильно и мои сыновья будут владеть принадлежащим им имуществом, с благодарностью вспоминая отца.
Я со своей стороны сделал все, чтобы это им было нетрудно. Нужно только быть дружными…»
– Лирическое отступление, – хмыкнул Маркиз, – теперь собственно о вас: «Своему младшему сыну Михаилу завещаю фамильные серебряные часы, чтобы он владел ими, никому не отдавал, не продавал и не дарил и со временем передал своему сыну.
