— Ты же нанесёшь ему психологическую травму, — отрывистым шепотом пытается меня вразумить. — Одумайся, прошу.
— Надо было думать об этом раньше вместе с твоей сестрой. Сейчас будет так, как я решу, — заметив в дверях отца, подзываю его к себе. — Уведи Яну к матери. Пусть присмотрит за ней немного, пока я объясню Тиму всю правду.
* * *— Идём, дочка. Евгений сына не обидит. Тим ещё мал. В этом возрасте легче воспримет информацию. Маленькие дети легко приспосабливаются к переменам. Скоро всё встанет на свои места, вот увидишь.
Чтобы вывести Яну из комнаты, отцу приходится приобнять её за плечи и мягко подтолкнуть к двери.
— Женя… — на выходе оборачивается, хватаясь пальцами за косяк, и обречённым, полным отчаяния взглядом пытается меня разжалобить.
Отрицательно верчу головой, даю понять, что разговор между мной и сыном состоится при любом раскладе.
— Идём, милая. Тимофей скоро к тебе вернётся.
Когда оба скрываются за дверью, позволяю медсестре изменить направление иглы и наладить работу капельницы.
— Вам сегодня больше нечего здесь делать, Виктория. Я сам вытащу иглу из вены. Вы можете быть свободны. И помните о неразглашении того, что вы здесь увидели и услышали. Если хоть малейшая информация о моей семье где-нибудь всплывёт, я вас засужу. Ясно?
— Да, Евгений Дмитриевич. Я вас поняла. Выздоравливайте.
— До свидания, Вика.
Ощущаю, как в теле Тима стихает дрожь. Разговоры, недавно звенящие в этих стенах умолкают. Даже воздух вокруг нас замирает, словно поздняя весна за окном притаилась и задержала дыхание.
— Ты Яну узе не любись? Пациму клицись на неё? — лепечет, медленно поднимая голову с моей груди.
Ловлю его огорчённый взгляд, и сердце от боли за него сжимается.
— Детям нельзя вмешиваться в отношения взрослых. Я немного огорчился из-за её необдуманных поступков, вот и всё. Обещаю попросить у Яны прощение за резкий тон, когда снова с ней увижусь. Тим, нам нужно с тобой поговорить, как двум взрослым мужчинам. Хорошо?
— О цём? — парень аккуратно поднимается и снова садится на меня верхом, упираясь руками в то место, куда я их направил.
В область сердца. — Пациму ты назвал меня сыном как папа Адей? Только он меня так называл. Я его сын, а не твой.
Мой мозг включается в работу и пока пытается осмыслить правильный ответ, я впервые теряюсь перед ребёнком. Хочу вдохнуть поглубже воздух, но в груди будто что-то стопорится, не даёт мне набрать полные лёгкие, в лицо швыряет потоком крови. Задыхаюсь.
