Имели ли мы право вмешиваться в местное правосудие, даже не зная, насколько она правое? Честно говоря, я не находила ответа на этот вопрос.
Кстати, моим ножичком Тору тоже интересовался.
И в руки не брал.
Знал, что кинжал в руки кому попало не даётся?
А мне почему дался?"
"Впрочем, какая разница, если нет у меня больше моего ножичка…
Родонцы, наскоро позавтракав (без нас, разумеется), тронулись в путь.
Лео так и шёл, босым. Его обувь мне взять не разрешили.
Зато мои сапоги, на удивление, надеть позволили.
Этому предшествовал разговор между Лео и магом с рудника. Не знаю, торговались они или говорили на отвлечённые философские темы. Может, мой талант наводить порчу на кандалы произвёл на родонца такое впечатление, что он сам решил сделать мне одолжение в профилактических целях.
Со мною Лео не разговаривал.
Меня очень сильно подмывало спросить, как у него дела. О чём говорят наши гостеприимные хозяева? Не появилась ли у него гениальная идея, как с ними расстаться?
Но я тоже молчала, следуя невольной легенде.
Впрочем, вряд ли нам бы дали так запросто поговорить. Хорошо, что хотя бы не запрещали взаимодействовать. В моём представлении, дорогой дневник, настоящие злодейские злодеи должны были бы растащить нас по разным сторонам и издеваться на глазах друг у друга. Но пока мы оставались вполне целы, здоровы и не измучены сверх вынужденного.
Не знаю, то ли мы, когда убегали ночью, слишком забрали вглубь леса, то ли родонцы выбирались к дороге обходными путями, но по лесу мы шли довольно долго.
Сначала, мне казалось, просто куда глаза глядят, но после вышли на тропинку и дальше топали по ней. Я успела и устать, и проголодаться, и пить очень хотелось. Но я, дорогой дневник, вообще человек не слишком выносливый. Поэтому когда тропинка привела нас к лесной речушке, у меня появился большой соблазн напиться.
Достаточно большой, чтобы забыть, что вода некипячёная, а антибиотиков и антипротозойных препаратов в аптечке нет. К сожалению, речка протекала в овраге, путь через который лежал по бревну.
Лео его уже преодолел. Ему, как и воинам-родонцам, казалось, дорога не доставляла никаких сложностей. А я задержалась перед мосточком, как буриданов осёл.
Внизу была вода.
Вперёд нужно идти.
Грубый мужской голос над головой что-то мне гаркнул. Я вздрогнула от неожиданности, обернулась и непроизвольно сделала шаг в сторону. Надо мной навис тот самый головорез, который вчера пытался заковать в наручники.
