По собственному опыту скажу: даже одной подобной выходки достаточно, чтобы привести меня в бешенство, окажись я на месте родонцев. А уж сами-то они тем более в терпимости и кротости не замечены. Идём. Вполне возможно, что он заслужил свою участь.
Я бросила взгляд по сторонам. Дорога была пуста и тиха. Я сделала несколько шагов по направлению к кресту.
Мужчина выглядел ужасно.
Его голова безвольно повисла. Глаз видно не было, но, скорее всего, он был без сознания — к счастью для него. Иссохшие руки крепились к поперечинам металлическими браслетами.
В отличие от знакомого мне по религиозным догматам распятия, вес тела осуждённого удерживался не только на руках, но и на разведённых, словно на рисунке Да Винчи, ногах. Лодыжки тоже крепились к перекладинам браслетами.
Мужчина был одет в кимоно и широкие штаны. Наверняка она смердела похуже, чем у бывалого бомжа, однако даже на расстоянии было очевидно, что ткань добротная, а пошив качественный. Не чета моим скоростным стежкам.
Халат был распахнут.
На груди и животе распятого чернело пятно, будто в этом месте тело было обуглено. Однако ожидаемой в таком случае красной полосы воспаления не было.
Тело жертвы было истощено до крайности, прямо как у узника концлагеря на фотографиях страшного прошлого.
И всё же он был жив — каким-то жестоким чудом.
— Какой смысл наказывать преступника там, где его никто не видит? — Эта мысль не давала мне покоя.
Когда мы спускались по эту сторону склона, не заметили ни единого огонька. Не может же существовать поселение без огней? Нет, определённо здесь пустынно, а дорога, скорее всего, ведёт на рудник.
Какие-то караваны здесь проходят время от времени, но единично.
— Смысл казни — в наказании, — донёс до меня Лео, Капитан Очевидность.
— А смысл наказания? В норме — предупредить потенциальных преступников, чем закончится для них нарушение закона. А здесь — никакой воспитательной работы, можно сказать, на сто вёрст вокруг. Убийство ради убийства?
— Мучительного убийства, — поправил маг, и крыть было нечем.
— Возможно, его казнили там, где поймали?
— И совершенно случайно захватили сюда эти браслеты? Они не выглядят вещью, которую всегда носишь с собой.
— Это родонцы. Может, у них так принято? — Лео, не глядя в мою сторону, сделал ещё несколько шагов к дороге, фактически оказавшись на её кромке. — Ладно, — он повернулся ко мне. — Согласен. Скорее всего, всё это сделано осознанно: выбор места и способа казни. Возможно, здесь что-то личное.
