Вот и хорошо!
– Ошар? Я могу ходить в хранилище?
– Да, – выдохнул он. – Можешь. Я распоряжусь. Ты права, Оникс…
Она мило улыбнулась и попыталась отодвинуться, но мужская рука притянула ее к телу владыки.
– Знаешь, я думаю, наше сотрудничество может быть очень приятным, Оникс. Ты так красива…
Раяна скрипнула зубами. На продолжение она не рассчитывала.
– Возможно, – потупилась. – Но… Я должна к тебе привыкнуть. Ты ведь понимаешь?
Она поморгала, со злостью пытаясь выдавить хоть одну слезинку. Небесные заступники, помогите! Кажется, она совсем разучилась плакать…
– Ты ведь не станешь меня принуждать, правда? – еще один взгляд из-под ресниц.
Как же трудно притворяться! – Ты мне нравишься, Ошар. Ты такой сильный, умный, мужественный… Но…
– Я все понимаю, – самодовольство отразилось в голубых глазах Светлейшего. – Ты привыкнешь, Оникс. И научись скорее управлять цветком, он нужен мне. Думаю, я заслужил один поцелуй своей невесты?
Оникс опустила глаза, лихорадочно соображая. И пытаясь скрыть ненависть во взгляде.
Оглянулась на молчаливых стражей. Вздрогнула. От застывших фигур Сумеречных псов словно повеяло могильным холодом, и на миг ей даже показалось… Она закусила губу. Заступники, что за бред? Ей показалось, что под осыпающимися лепестками дерева стоит Лавьер. И его зеленые глаза прожигают в раяне дыры и рвут на части.
Но там был лишь коренастый бородатый мужчина, не имеющий ничего общего с внешностью аида.
Она сходит с ума. О небесные…
– Но мы не одни… – пролепетала она, пытаясь отстраниться.
– Это всего лишь слуги, – небрежно улыбнулся владыка. – А нам надо привыкать друг к другу. Почему бы не начать прямо сейчас?
– Возможно… – она вновь обернулась на деревья. Конечно, лишь псы, их стражи…
Повернула голову и застыла, потому что ждать Ошару надоело и он ее поцеловал. Прижался к ее губам, языком попытался открыть ей рот. Оникс напряглась, дернулась, пытаясь сдержаться и не заорать. Убеждая себя потерпеть. Ей надо потерпеть! Ведь это всего лишь поцелуй, ничего страшного.
Просто соединение ртов, не более того…
Ее никто никогда не целовал, кроме… Лавьера. Ничьи губы не касались ее. И возможно, поцелуй Ошара поможет? Сумеет стереть из памяти ласки другого мужчины, сумеет обесцветить их?"
"Она замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Но чувствовала лишь желание отодвинуться, сбежать, прервать эти влажные толчки чужого языка, что рождали в ней рвотные позывы. Ей было противно. Мерзко. Гадко.
И даже Ошар, похоже, это почувствовал.
