В голове прояснилось, и я теперь могу думать не только о том, как… – Ошар осекся, хмыкнул, устало потер глаза. – Никогда такого не испытывал… Любовь в чистом виде… Поклонение. Обожание… Сила, Оникс! Ты – сила!
Девушка закрыла глаза, видеть торжество в глазах владыки ей не хотелось.
Сила?! Какая чушь. Лори не подарок, лори – наказание. Если бы она могла от него избавиться… Стать обычной девушкой, с обычной и понятной судьбой! А не куклой в руках мужчин, что одержимы или ее телом, или властью цветка. Она ненавидела и тех, и других.
Если бы она могла избавиться от этого проклятия!
Но увы. Небесные таких сделок не заключали.
– Как ты это сделала? – Ошар выдернул ее из раздумий. – Надо потренироваться! Оникс, ты слышишь? Это же власть! Это безграничная власть! Небесные, кажется, мои советники были правы! Как же повезло!"
"– Вряд ли мне снова это удастся, – пробормотала раяна. Она забилась в угол, руки тряслись от пережитого, во рту стало противно кисло. И хотелось расплакаться. – Я не понимаю, почему цветок открылся.
И не смогу повторить.
Она отвернулась к окну, закрыла лицо руками, надеясь, что владыка оставит ее в покое хоть на несколько минут. До дворца он действительно ее не трогал, но стоило войти внутрь, как началось настоящее сумасшествие! Кольцо стражей проводило их до покоев, здесь уже ждали советники, несколько Сумеречных и Анрей Итор. О произошедшем на площади все знали и теперь говорили наперебой, предлагая варианты использования раяны.
Оникс отошла к окну, обхватила себя руками, пытаясь сдержать дрожь.
Перед глазами плыло – то ли от голода, то ли от пережитого, ей хотелось спрятаться ото всех в своей комнате, не слышать чванливых советников и циничных Сумеречных.
– Итак, господа, мы убедились, что Оникс не просто раяна, а единственная раяна с живым разноцветным лори, – голос Анрея, обманчиво тихий, оборвал разноголосье придворных. Итор смахнул с белоснежного рукава несуществующую соринку. – И те, кто счел нужным ознакомиться с архивом, знают, – едва заметная презрительная насмешка, – что цветной лори способен вызывать не просто мужское желание, но и всеобщее поклонение, обожание, любовь всех без исключения, невзирая на пол и возраст.
Не зря раян почитали, словно богинь. В их храмы люди несли последнее, были готовы умереть за одну улыбку или прикосновение жрицы. За возможность вдохнуть аромат цветного лори, что дарит наслаждение. – Оникс не повернулась, так и смотрела на симметричные парковые дорожки, пытаясь успокоиться.
