Лица Лавьера она не видела, теперь он стоял к ней спиной. Но его фигура стала еще напряженнее, он вновь переместился, закрывая раяну.
– И ты утверждаешь, что тебе плевать? Видишь, ты вновь проигрываешь, потому что пытаешься уберечь ее. Не можешь сражаться в полную силу, не можешь победить… – Итор раскрутил цепь. Комната не давала ему развернуть свое страшное оружие целиком, но и без того таким снарядом можно легко убить. Советник улыбался. Его светлые волосы растрепались, на лице была кровь, одежда тоже в пятнах. Замах, свист, и Ран выдергивает Оникс из-под удара, отталкивает.
– Значит, тебе все равно? – советник расхохотался.
– К лестнице, – Ран сказал это одними губами, толкая Оникс и швыряя в противника нож. Итор легко отклонился. И снова замах цепи.
Оникс не смотрела. Старалась не смотреть, отползая в сторону. Только бы добраться… Звук удара и противный хруст заставили ее обернуться. Правая рука аида повисла плетью, на черной ткани расплывалось пятно.
– Вот и сочлись, – ласково сказал Итор. – Продолжим?
– Несомненно, – процедил Ран.
Он чуть отклонился, пошатнувшись, и советник рассмеялся. Но смех застрял в горле, когда в его плечо вошел нож. Тот самый, что Ран выдернул из стены, там, где стояла прикованная раяна. – Что замолчал? Стало не смешно, Анрей?
Советник перекинул цепь в забинтованную ладонь, замахнулся… И зарычал, потому что Лавьер упал, придавливая цепь своим телом, и тут же вскочил, с силой дергая на себя. Советник покатился по полу, а Лавьер с хрустом вогнал ногу в обитом железом сапоге ему в живот.
Ребра хрустнули с таким ужасным звуком, что Оникс затошнило и она прислонилась к стене, пытаясь отдышаться.
Ран вдавил колено в грудь Итора.
– Я ведь говорил, что сильнее тебя. Всегда был и буду. Тебе стоило просто запомнить, – он поднял голову, посмотрел на сжавшуюся в углу девушку. – Оникс. Иди наверх.
Она мотнула головой, не в силах подняться.
– Оникс. – Ран смотрел на нее пугающими черными глазами. – Иди.
Она прижала ладонь к губам, по стеночке передвинулась вбок.
Мужские взгляды провожали ее. Светлые, почти белые глаза Итора. И темные, слишком темные – Лавьера. В первых было понимание и что-то еще, чего Оникс не распознала. Возможно, обреченность. В других не было ничего. Лишь бездна.
Последнее, что она увидела, – это как извернулся Итор, ударяя ногами Рана в бок и перекатываясь в сторону.
Она поднялась, заметалась по комнате. Оружие! Ей надо хоть что-то! Схватила кувшин, швырнула в стену, подобрала острый осколок.
