– Должны быть красные розы!
Риа с круглыми глазами подала ей записку, и Оникс торопливо сломала печать с буквами. Такими же, как на ее плече…
«Цвета моего рода – синий и белый, Светлейшая».
– Там! – Риа ткнула пальцем в окно, похоже, слов у говорливой прислужницы не осталось.
Оникс подошла, дернула створку, распахнула, ступила на маленький балкончик. Зима еще не ушла, и мигом закоченели босые ноги. И показалось, что сад в снегу…
Но нет. В саду цвели розы. Синие и белые. Все синие и белые… Сотни или тысячи роз, живых и благоухающих, цвели под ее окном в мертвом саду.
Оникс не выдержала и все-таки рассмеялась.
– Что это, госпожа? – Риа высунулась, с восторгом перевалилась через перила, рискуя вывалиться.
– Это приближение, – прошептала раяна.
Сладкое, восхитительное приближение.
Но ноет сердце, страшась нового удара…
* * *Ран стоял в тени деревьев и смотрел, как она смеется.
Закутанная в покрывало, растрепанная, босая. И хохочущая. Счастливая.
Когда Оникс смеется, она становится совсем юной… Он видел ее разной.
Но смеющейся? Вот такой – никогда. И он любовался ею – такой. Смотрел, не в силах даже отвести взгляда. Хмурился оттого, что она стояла босая на холодном камне. Мрачнел оттого, что его это настолько беспокоит. И чувствовал себя счастливым, понимая, что смог заставить ее смеяться. Это было странное чувство, непонятное, теплое, будоражащее.
Незнакомое ему.
Кажется, впервые за долгое время внутри не болело.
Глава 18
Новая весточка прилетела с птицей. Вернее, пришла.
Прислужницы взвизгнули, увидев это чудо – важно заходящую в комнату птицу величиной с гуся, но покрытую такими яркими разноцветными перьями, что глазам было больно смотреть. Птица курлыкала, словно голубь, а потом застыла посреди комнаты и распустила хвост – сине-зеленый, с золотом на конце каждого перышка, с серебром у основания.
– Что это? – восхищенно захлопала Риа. – Смотрите! Там свиток!
Служанки кинулись птицу ловить, та бросилась убегать, кудахча, как обыкновенная курица.
Оникс хохотала, глядя на этот балаган. Риа схватила птицу за хвост, сорвала свиток.
– Светлейшей.
Раяна провела пальцем по круглой печати – Р и Л.
«Надеюсь, Светлейшая окажет честь псу, разделив с ним ужин?»
Она закусила губу, пытаясь сдержать улыбку. Он просит? Он действительно ее просит? Ран Лавьер просит поужинать с ним? Не приказывает, не принуждает, а просит?
Невероятно.
– Риа, дай мне перо и чернила.
Подумала минуту. И написала несколько слов.
