Ее права подтвердили жрецы, никто теперь этого не оспорит. Кто оспорит – того убьют. А простой люд пойдет на войну с именем раяны на устах и под ее флагами, пойдет защищать свою Светлейшую, не зная о том, что она лишь пешка в этой игре.
Вот только самой Оникс слишком надоело быть пешкой.
– Стоять! – крикнула Оникс.
Дверь уже трещала, из обитой железом створки летели острые щепки. Женщины сжимали топоры и ножи, разливалась на лицах смертельная бледность.
Раяна чуть отступила, вздохнула. И открыла лори.
Цветок на спине подчинялся неохотно. Не хотел открываться, спал, сомкнув свои бархатные лепестки. У Оникс на лбу выступила испарина от усилий. Это так сложно – подчинить то, что является частью тебя, но при этом живет своей собственной жизнью…
Дверь дрогнула в последний раз, и одна из створок слетела с петель. И хлынул в зал поток мужчин – грязных, измазанных чужой и своей кровью, обозленных и желающих убивать.
Женщины заорали, кто-то из нападающих расхохотался, увидев добычу.
Стражи Оникс схватили раяну, собираясь уже закинуть ее на плечо, чтобы увести силой.
– Всем стоять! – голос Оникс взлетел над залом, ударился о свод и упал вниз, останавливая движение, шаги, крики… Люди замерли, втягивая воздух, ища взглядами ту, что отдала приказ. Раяна отступила на шаг, чтобы видеть весь зал. – На колени.
Она смотрела на воинов, что стояли на пороге зала. Их было не менее трех десятков – злых, ожесточенных, озверевших. Огромный косматый воин стоял ближе всех, смотрел на Оникс, и ее сердце сжалось.
Кому она приказывает? Небесные, да ее же сейчас просто разорвут… И даже псы не спасут!
Бородач поднял черный от крови загнутый клинок, и с него упала на каменный пол сочная, густая капля. И этот смачный хлюп словно разорвал оцепенение. Бородач мигнул, а потом медленно, словно удивляясь своему поступку, опустился на колени. И вслед за ним встали остальные, и женщины, и дети, и даже псы, что так и окружали Оникс кольцом.
Раяна изумленно застыла.
Она сама не верила тому, что видела. У нее получилось?! Хотелось протереть глаза, чтобы убедиться, что это все не сон. Что она вот так смогла поставить на колени более полусотни человек…
Сила лори и его власть пугали.
Плыл по огромному залу чарующий аромат, нежный цветок щекотал кожу, а Оникс молчала, кусая губы…
* * *Лавьер оказался у разрушенной двери раньше других. Беспокойство заставляло ускорять бег, и в нижний зал он просто ворвался. Остановился.
