– Кристиан, видишь Итора? – Лавьер приложил к глазам увеличительную трубу.
– Да, – голос Сумеречного звучал отрывисто, надрывно. – На нем столько побрякушек, что только слепой не заметит. Он рядом с главой рода.
Ран увидел, как Итор отдал приказ, и лучник натянул тетиву, целясь в кружащего сверху сокола.
– Кристиан, возвращайся!
Дух прервал контакт без вопросов, и вовремя: птица заклекотала и рухнула вниз, сбитая болтом. Кристиан сжал зубы. Он всегда тяжело воспринимал смерть своих птиц, а в слиянии это еще и опасно, разум может погибнуть вместе с соколом.
– Ран Лавьер, – усиленный магией насмешливый голос долетел до тех, кто стоял на стене. Анрей Итор улыбался, глядя на них сквозь ряды воинов в зеленых мундирах и псов – в черных. – Ты удивительно живуч. На этот раз я убью тебя окончательно. Предлагаю сдаться, и, возможно, я оставлю тебя в живых…
Кристиан улыбнулся Рану. Баристан усмехнулся. Льен провел пальцем по шее.
– Огонь, – сказал Лавьер.
Туго сжатые пружины распрямились, спуская пусковой механизм многочисленных ковшей, что были укреплены на стене. В воздух взлетели черные сгустки и от трения вспыхнули синим пламенем, обрушиваясь на стоящих внизу воинов огненным дождем.
– Щиты! – скомандовал Итор почти одновременно с Раном.
Воины закрылись, образуя крышу из металла, на которую посыпались горящие комки.
– Урод, – выругался Баристан.
Ран пожал плечами. Это было тоже ожидаемо. Итор учился вместе с ними и был хорошим учеником.
Они все изучали тактику боя. К тому же Анрей успел изучить и тех, кто сидел с ним в одной ученической.
– Льен!
Маг встал на колени, подобрав полы своего фиолетового одеяния, раскинул ладони. Его глаза наливались краснотой, и вместе с этим усиливался ветер. Он зародился под ладонями императорского мага и помчался вниз, разрастаясь, набирая силу, завывая раненым зверем. И уже у земли этот ветер стал смерчем, снося стройные ряды воинов, вырывая щиты, подкидывая их и швыряя сверху.
– Стоять! Ни с места! – орал Итор.
– Лучники, – приказал Ран. – Приготовиться.
Льен покачивался, из носа пошла кровь, глаза полностью утратили радужку, став багровыми. Ветер рвал полотна флагов, раскидывал воинов и всадников, но неприятель все еще стоял.
И стихия начала слабеть, успокаиваться.
Лавьер поднял руку, выжидая, не обращая внимания на напряженные взгляды Баристана и Кристиана.
