И не хотел терять Оникс. В какой-то момент ее жизнь стала для него важнее собственной.
Но Верховный не имеет права на такие слабости. Это делает его уязвимым. И как разрешить эту проблему, Ран пока не знал. Лишь понимал, что никто не должен узнать, что он относится к раяне по-особенному.
Всегда найдется тот, кто захочет раяну отобрать.
Лавьер поднял взгляд к небу, где ползли тяжелые свинцовые тучи, снова обещая непогоду. Весна не торопилась прийти в Темный Град, и ненастье клубилось у горизонта сизыми облаками, рвало усиливающимся ветром стяги на башнях.
Грифон на них щелкал клювом, высматривая внизу новую жертву.
Ран раскрыл ладони, закрыл глаза. Хоть бы малейший отголосок… Хоть бы каплю силы, и он сможет ее увеличить, сможет развить! Но ответа не было, и привычного потока он снова не ощутил.
Силы не было.
Лавьер опустил ладони и резко обернулся, отреагировав на негромкий звук за спиной. На площадку поднялись несколько стражей, один из них упал на колени перед Лавьером.
– Верховный… я нарушил приказ.
– Он поднял голову, в темных глазах мужчины было смятение, которого невозможно найти во взглядах учеников цитадели. – Я отпустил Светлейшую… она ушла через южные ворота."
"Ярость взметнулась внутри, но Ран не позволил ей прорваться и сдержал руку, готовую убить. Позже. Он сделает это позже.
– Что произошло?
– Она приказала проводить ее к воротам… приказала открыть… Приказала не следовать за ней… – Мужчина говорил отрывисто, понимая, что его ждет. Но сейчас в его лице был не страх наказания, а непонимание.
– Приказала, и ты сделал? – негромко переспросил Лавьер.
– Не только я. Шион и стражи ворот… мы все сделали то, что повелела Светлейшая.
– Он попал под чары лори, – Баристан тоже поднялся на площадку.
– Что?
Сумеречный кивнул.
– Мы уже видели это, Ран. На площади. Невозможно противостоять запаху открытого лори. Девушка даже не понимает, какой силой обладает. Если бы она приказала всем на площади перерезать себе горло, люди сделали бы это. Я сам был готов… на все.
На все, что она скажет. К счастью, это длилось недолго.
– Почему я об этом не знаю? – зеленые глаза Верховного сузились, и Баристан сдержал желание попятиться.
– Не успели рассказать. Разве ты сам не почувствовал ее влияния тогда? Ты ведь был там.
Лавьер промолчал. Он чувствовал влияние Оникс всегда, независимо от цветка. И с площади он ушел раньше, чем Ошар и его невеста. Но да, в тот день люди словно обезумели, крики были слышны и на окраинах города.
