Раз за разом, движение за движением, ускоряясь, умирая…
Одно то, что Оникс была в его руках, в его власти, что он снова ощущал ее, заставляло Лавьера сжимать руки, желая заключить ее в клетку. Не отпускать. Больше никогда не отпускать.
Она словно была создана для него. Все в Оникс вызывало в Ране трепет и желание, все нравилось. То, как она ходит, как смотрит, как ест или спит… Он хотел смотреть на нее. Хотел ощущать. Хотел чувствовать…
Рывком раздвинул раяне ноги, прижался напряженным пахом и коротко застонал ей в рот.
Сжал женские ягодицы, понимая, что не станет ждать возвращения в кровать и возьмет ее прямо здесь… Сдернул ее нательные ленты, разрывая тонкую ткань батиста. Снова завладел ее языком и губами, одной рукой дергая завязки на своих штанах. Проклятье…
Он все-таки отравился ядом лори, он безумец, думающий, что смог его победить и излечиться. Но ему плевать… он хотел лишь пить этот яд с ее губ, слизывать с кожи, собирать языком с тела. Желание – острое, больное, совершенно неконтролируемое – сводило с ума, пробуждало лишь самый древний и темный инстинкт, которому невозможно противиться.
"
"– Моя, – он вложил слово ей в рот, одним движением погружаясь в нежное тело. Узко, горячо, влажно… пульсирующие мышцы и невозможность остановить древнее и единственно верное движение. Лавьер сжал бедра девушки, отклонился и вновь вошел. Сильнее, глубже, до остановки дыхания. Оникс вцепилась в его плечи, чтобы устоять под этим натиском, вгоняя ногти в кожу на шее. И зарычал, когда Оникс лизнула его язык, а потом прикусила ему губу.
Короткая боль прошила спину плетью, и Лавьер почувствовал, что внутренние мышцы девушки сокращаются все сильнее. Оникс откинула голову, застонала, и этот негромкий звук сорвал последние оковы его выдержки, оргазм накрыл штормом, столь мощным, какого никогда не было даже на его Облачной Вершине.
Дыхание возвращалось короткими глотками, тело после столь сильного удовольствия казалось отяжелевшим.
Ран отодвинулся, осторожно провел пальцем по губам Оникс.
Распухшие. Ему так нравится видеть ее губы такими. Ему так нравится… все в ней.
Отодвинулся, вытащил платок. И провел между женских ног, стирая следы своей страсти. Оникс молчала. Ран привел в порядок ее одежду, потом застегнул свои штаны.
– Кажется, ты не дочитала, – протянул с насмешкой. – Что было дальше?
Оникс посмотрела ему в глаза. Последние строчки она помнила и без свитка.
Воспоминанья, как палач,Исхлещут яростною плетью.Твоей любви я видел фальшь.
