Мина нового образца, установленная на высокой насыпи, рванула, сбросив с рельсов паровоз. За ним посыпались вагоны с людьми и платформы с техникой.
Когда группа отходила, ее обстреляли. Один из саперов был тяжело ранен. Его осматривала врач-хирург Наталья Малеева.
– Готовьте раненого к операции, – сказала она старшей медсестре Люсе.
А Степан Пичугин, прикуривая самокрутку, с досадой проговорил:
– Сапер из недавно прибывших. Минирование хорошо усвоил, а когда уходили, задержался. Смотрел, как вагоны горят и фрицы разбегаются.
Ну и поймал пулю в правое легкое.
– Говорят, удачно состав рванули.
– Вроде неплохо. Десятка два вагонов и платформ под откос ушли. На платформах самоходки и танки были, а в вагонах экипажи и техобслуга. Теперь всполошатся, гады.
– Тебя, Степан, наверняка к ордену представят, – сказал Олег Чепцов, который тоже собирал вещи.
– Хоть к ордену, хоть к медали, – отмахнулся рыжий подрывник. – А Петро, я гляну, доходит. Три часа несли, кровью наполовину истек.
Сапер-подрывник умер, когда его переносили в операционную.
Олега Чепцова хирург Малеева отпустила без возражений.
– Если плохо себя почувствуешь, сразу приходи.
– С чего ему плохо будет? – усмехнулась Люся. – Шкуру слегка оцарапало, так он неделю отлеживался. Теперь готов к подвигам.
– Тоска тут у вас зеленая. Люди мрут один за другим. Лучше я к своим вернусь.
– Ох и говнюк! – не выдержал Леня Жердев, а Люся выругалась матом. Старшая медсестра не слишком привечала Олега. Вначале он настойчиво привязывался к Зое, а затем подкатывался к Люсе, которая не была строгого нрава и мужиков жалела.
– Бьют вас, калечат, а приласкать некому, – подвыпив, иногда рассуждала Люся, потерявшая мужа в начале войны.
Если Чепцова выписали без проблем, то, осмотрев рану Николая Мальцева, лейтенант медицинской службы Малеева, подавленная сразу двумя смертями, устало спросила сержанта:
– Куда ты торопишься? Тебе еще минимум дней пять лежать надо. Тоже героем быть хо-чешь?
– Наталья Сергеевна, надо мне делами заниматься.
А к вам я на перевязки приходить буду.
– Авдеев что-то там выдумал, – угадала лейтенант Малеева. – Пусть здоровых берет.
После короткого спора отмахнулась:
– Не нуди. Пару дней еще полежишь, а там видно будет.
На следующий день хоронили умерших от ран бойцов. Комиссар Зелинский произнес речь, в которой повторялись слова «мужество, героизм, беззаветная преданность» и прочий стандартный набор из лексикона политработников.
