Он хорошо понимал, что с пятисот метров его машину легко пробьют пули винтовочного калибра.
«Хеншель» уже получил пять-семь попаданий, однако двигатель работал исправно, а коробки с пулеметными лентами были полны. Вернуться на аэродром с пробоинами и полными коробками патронов означало, что некоторые коллеги посчитают его трусом.
Когда самолет развернулся для третьего захода, большинство людей и повозок уже исчезли в лесу, а с земли упрямо сверкали вспышки – два партизана продолжали вести огонь.
Оба пулемета «МГ-15», установленные в фюзеляже «Хеншеля», ударили по ним длинной очередью.
В ответ звякнули о крылья еще две-три пули. Самолет заметно качнуло. Немецкий пилот понял, что рисковать дальше не имеет смысла, он сделал все что мог, теперь следовало вовремя уйти. Смеяться над его не слишком удачной атакой никто не посмеет. Все увидят пробоины, а патронные контейнеры наполовину пусты. Любой поймет, что лейтенант вел нелегкий бой.
Николай Мальцев сидел возле вяза, укрываясь за которым вел огонь по «Хеншелю».
Пулемет валялся рядом, из казенника торчал остаток ленты. Голова кружилась, в правой руке выше локтя пульсировала боль. Сержант зажал рану ладонью, сквозь пальцы сочилась кровь.
Подбежала медсестра Зоя Бородина, недавно зачисленная в отряд светловолосая девушка лет девятнадцати.
– Дайте я рану посмотрю.
– Смотри, – разжал ладонь Мальцев. – Только не надо «выкать», вместе воюем. Николаем меня зовут… или Колей.
С помощью старшины Будько она стащила с него гимнастерку, наложила жгут повыше прострелянной мышцы плеча.
Подошла Наталья Малеева, быстро осмотрела рану, протерла ее ваткой со спиртом.
– Ну-ка, подвигай пальцем…
– Больно, – пробормотал Николай, чувствуя, как от озноба трясет все тело."
"– Кость цела. Сейчас мы тебя перевяжем. Яков Павлович, принеси нательную рубашку, эта вся в крови.
Старшина Будько положил рядом рубашку, шинель.
– Ничего, Колян. Жить будешь. – Обошел вяз, ковырнул пулевую отметину. – Повезло. В тебя очередь шла, но две пули в дереве застряли.
Древесина твердая, вязкая, поэтому и вязом называется. Сосна бы пули не удержала, насквозь бы пробило.
Слова старшины доносились как сквозь вату, хотелось спать. Николая перенесли в одну из уцелевших повозок. Сквозь подступающую дремоту слышал, как Будько с кем-то разговаривал:
– Нет, хоронить ребят сейчас не будем, надо срочно уходить с этого места. В лес тела отнесем, пусть пока там полежат.
Затем послышался скрип колес, от толчка руку прострелила острая боль.
