Он стрелял из карабина, лихорадочно передергивая затвор, и смотрел, как отползает от горящего двигателя раненый унтер-офицер.
В любую минуту мог вспыхнуть бензобак, затем сдетонируют четыре сотни мин, которые не оставят ничего живого вокруг. Солдат выпустил последнюю пулю из обоймы и, пригнувшись, побежал прочь. Господи, помоги! Минометчик невольно повторял слова обреченного шофера.
Ведь Бог ему обязан помочь. Он всегда посещал церковные службы и даже в условиях войны находил время исповедаться пастору. Хотя больших грехов за ним не было.
Солдат выполнял то, что ему прикажут.
Когда отбирали добровольцев для расстрела заложников, он делал шаг вперед. И лейтенант, командир взвода, одобрительно кивал. И унтер-офицер был доволен старательностью молодого солдата из французского Эльзаса. А значит, и Бог простит, что стрелять приходилось не только в мужчин, но и в женщин, подростков, даже детей.
Они были евреи либо связаны с партизанами. За участие в «акциях» (так это называлось) давали ром и хорошие консервы.
А эсэсовцы разрешали провести полчаса с молодыми девушками-еврейками. Пусть тоже получат удовольствие перед смертью. Девушки надеялись, что своими юными телами они откупятся от смерти, но их все равно убивали.
Пост впереди горел, там тоже стреляли. Солдат бросился на землю и зарядил карабин. Сильный грохот заставил его обернуться. Взорвалась их машина с минами. От грузовика остались лишь погнутая рама, два или три горящих колеса и часть двигателя.
Кроме него, кажется, никто не уцелел.
Укороченное тело унтер-офицера (ему оторвало ноги) лежало в дымившейся траве. Солдат узнал своего командира по каске с маскировочной сеткой. Еще он увидел русского пулеметчика, тащившего на себе раненого товарища.
Мелькнула мысль выстрелить в него – солдат был метким стрелком. Но стоит ли рисковать после того, как Бог его спас? Если он промахнется, русский снимет из-за плеча свой пулемет и откроет ответный огонь.
Минометчик ошибался. К пулемету пограничника не оставалось патронов. Он выпустил последний диск в сторону поста и бензозаправки, которая уже горела.
Видимо, ее поджег снайпер Грицевич.
Затем разбил о землю два автомата «ППШ» и выбросил затворы. Сержант Михаил Фролов и еще один боец умерли от ран. Пулеметчик подхватил под мышку раненого товарища.
– Пошли потихоньку к нашим. Сможешь ноги передвигать?
– Смогу, – ответил парень, один из новичков в отряде, раненный в бок и руку.
Через полчаса они встретились с Грицевичем и двумя другими бойцами.
