У немецких спецслужб имелись сведения о выброске в тыл группы диверсантов, возможно, из ведомства НКВД. Однако точные данные отсутствовали, их требовалось добыть. А для этого взять кого-то из парашютистов или партизан живьем.
Дороги контролировались механизированными группами полевой жандармерии и комендантской службой. На станции была расквартирована рота СС, которая уже несколько дней подряд прочесывала вместе с полицаями подозрительные места, отдаленные хутора и устраивала засады.
Трегуб пришел в полицию в конце осени сорок первого года.
Он был таким же окруженцем, осевшим, как многие другие, в селах Брянщины. Но Трегуб был командиром, лейтенантом, и на него обратили внимание в первую очередь.
Тогда, в ноябре, все было для него ясно. Немцы вот-вот возьмут Москву, Красная Армия практически разгромлена. Он видел на дорогах огромные колонны военнопленных, разбитую сгоревшую технику. Но в полицию идти поначалу не хотел.
Начальник только что сформированной волостной полиции Шамрай, вращая белками глаз, объяснял Трегубу:
– Ты красный командир, и на тебя время можно вообще не тратить.
Слышал, как я двоим лейтенантам, твоим приятелям, головы прикладом расколол? Думали, если с пистолетами, то герои! А вот хрен им! Мозги со стенок соскребали, а оба пистолета я себе забрал. Чуешь, что с тобой разговор короткий будет?
– Чую, – отозвался Трегуб, знавший про жуткую расправу с лейтенантами.
– Тебя прихлопнуть вообще пара пустяков. Подвесим за ноги на березу, и станешь мишенью для тренировки молодых.
Кто быстрее тебе яйца отстрелит.
Полицаи засмеялись, и бывший лейтенант Трегуб понял – так оно и будет.
– Чухайся и думай быстрее, – давил на него Шамрай, многое повидавший в жизни, умевший быстро определить, чего стоит человек. – Большевикам и жидам служил?
– Служил…
– Теперь искупай свою вину, пока я не передумал.
Насчет расстрела главный волостной полицай пугал. В сорок первом у него еще не было такой власти, чтобы без разрешения всех подряд расстреливать. Немцы тогда с селянами заигрывали и без повода редко кого трогали.
Так бывший лейтенант Трегуб стал полицаем. В декабре, когда немцы потерпели серьезную неудачу под Москвой, он жалел, что перекинулся к врагу, но обратного хода не было. Как и остальные полицаи, он участвовал в расстреле евреев и местных жителей, заподозренных в нелояльности к новой власти.
В сорок втором году немцы снова уверенно повели наступление. Трегуб успокоился. Тем более служба в полиции приносила неплохой доход.
