И все время шептала что-то ему на ухо в отчаянной надежде, что ее слова запечатлеются где-то в глубинах его подсознания и всплывут в памяти в нужный момент его жизни.
Сестра Мария негромко постучала в дверь, а потом осторожно просунула голову в комнату. Дот знала, что именно монахиня собирается сказать ей, и по лицу полились слезы. Горячие капли катились по щекам, казалось, прожигая их насквозь, душили, мешая говорить.
– Супруги Дьюбос будут здесь через пару часов, – начала монахиня не совсем уверенным тоном.
– Если у вас хватит сил собрать малыша и отвезти его до привратницкой самой, это будет замечательно. Но, если вы не можете, Симона отвезет кто-нибудь другой.
Судя по всему, сестра Мария не в первый раз в жизни произносила эту речь. Дот вспомнила вдруг, с каким достоинством держалась та молодая мать, сопровождая свою дочь Грейси. Она безупречно выполнила свой последний материнский долг по отношению к девочке.
– Нет, у меня хватит сил! Я отвезу его сама!
Два часа пролетели, как одна секунда.
Дот в последний раз искупала сына, умиленно наблюдая за тем, как он сучил ножками в теплой воде. Потом осторожно помассировала его тельце нежной муслиновой салфеткой, присыпала промежность тальком, надела подгузник и непромокаемые трусики, а сверху – белые ползунки. Все в строгом соответствии с инструкцией. Она покормила его в последний раз и снова поднесла его лицо близко-близко к своему, вдыхая в себя полной грудью выдыхаемый им воздух.
Нарядная коляска уже поджидала их у дверей.
Дот осторожно положила сынишку на тоненький матрас с едва заметной вмятиной посредине. Скольких еще малышей до ее Соломона видела эта коляска! Грейс, Софи, сотни и сотни других… Она тщательно заправила края одеяльца, чтобы малыш не почувствовал никаких сквозняков, потом подняла верх коляски и в последний раз взглянула на спящего ребенка, чтобы запечатлеть его образ в своей памяти на всю оставшуюся жизнь. В ногах сына она положила голубой комбинезон, цвета неба над островом Сент-Люсия. После чего медленно двинулась по коридору к выходу.
"
"Она не заметила девушку на последних сроках беременности, копошащуюся с граблями на дорожке. Она вообще ничего не видела перед собой. Сил хватало лишь на то, чтобы с трудом переставлять ноги, вначале одну, потом другую. И с каждым шагом привратницкая увеличивалась в своих размерах, становясь все больше и больше. Вот она замедлила шаг, еще раз поправила одеяльце, приподняв его почти до самого подбородка малыша.
