– Так что же нам делать, мой дорогой человечек? Тоже уехать в Австралию? Я ведь даже понятия не имею о том, как сложится наша тамошняя жизнь. Но зато ты будешь со мной! Ты же знаешь, как я любила твоего папу! Очень любила! И тебя люблю! Знаешь, что, детка? Давай рискнем! Запрыгнем на палубу парохода. Сколько раз я наблюдала за тем, как это проделывают матросы в порту! И в путь-дорогу! Поедем и будем жить… в болоте… в пустыне… Как полагаешь? Одного я не вынесу, это точно, – снова вернуться в родительский дом на Роупмейказ-Филдс.
Даже представить себе не могу, что я снова сяду с ними за один стол пить чай, а отец в это время, как обычно, отгородится ото всех газетой, и Ди будет осторожно толкать меня ногами под столом. Я не смогу жить с ними так, как будто ничего не случилось. Потому что на самом деле случилось! И моя жизнь уже никогда не будет прежней. И это грустно, с одной стороны… потому что, несмотря ни на что, моя прежняя жизнь, она была славной… Да, обычной, но мне было хорошо. Вот, наверное, поэтому нам и стоит уехать и начать все сначала.
* * *Одиннадцатого ноября, аккурат на День маков, Дот проснулась утром от болей в спине. Поначалу это ее ничуть не насторожило. Матрас был хуже некуда, сплошные бугры и ямы. А потому более или менее комфортные ночи, проведенные на нем, были редкой удачей. Она слегка потянулась и уже приготовилась снять с себя ночнушку и начать одеваться, как вдруг, к своему ужасу, обнаружила, что обмочилась. И сразу же поняла: нет, не обмочилась! Воды отошли! Вот оно, начинается! Дот глянула на Распятье, висевшее над кроватью, и безвольно опустилась на матрас.
– О боже! Помоги!"
"Родильная палата оказалась совсем крохотной комнаткой. Не такую она себе представляла. И почти совсем пустая. Сверху свисала лампа, прикрепленная к потолку железными цепями. Яркий свет бил прямо в глаза. Обитые дерматином двери не имели ручек, закрывались и открывались на пружинах. Поначалу эту смутило Дот. Получается, что каждый может заглянуть сюда и поглазеть на то, что происходит.
Но, по мере того как схватки стали учащаться, ей уже стали безразличны подобные пустяки. Крохотная детская колыбелька с пологом из зеленой ткани, похожая издали на неглубокий шезлонг, стояла на столе рядом. Приготовили для малыша, догадалась она. Для ее малыша! Дот почувствовала прилив радостного волнения.
Она лежала на кровати-каталке, широко раздвинув ноги, каждая из которых была вдета в петлю, похожую на стремя, и закреплена в ней под большим углом.
