Одет он был по французской моде: короткий камзол с немыслимо вычурными пуговицами, обтягивающие полосатые панталоны с легкомысленными бантиками под коленями и элегантнейшая жилетка, едва доходившая франту до пояса. Кружева, щедро нашитые на рубашку джентльмена, тугими парусами выдавались вперед. Вместо галстука глаз радовал шелковый пестрый платок. Голову джентльмена венчал невероятно высокий парик, обильно усыпанный голубой пудрой. В руке этот образец парижской моды держал длинную трость с пушистой кисточкой вместо набалдашника.
Как только его светлость переступил порог, щеголеватый джентльмен резво обернулся и, узнав гостя, поспешил ему навстречу.
— Ах, а я-то надеялся, что буду последним, — пожаловался он. Джентльмен вскинул изящнейший монокль и уставился на дыру в плаще его светлости. — Дорогой мой Видал! — ужаснулся франт. — Друг мой! Что стряслось с вашим плащом?
Один из лакеев перекинул пострадавший предмет гардероба его светлости через руку и замер в почтительном поклоне. Милорд небрежно встряхнул дрезденские кружева.
— А что с моим плащом, Чарльз? — с безразличным видом спросил он.
Мистер Чарльз Фокс пригляделся к плащу и вздрогнул.
— Здесь огромная дыра, Видал! — пролепетал он, опасливо приблизился к застывшему лакею и мизинцем поддел полу. — И запах пороха! — мистер Фокс томно вздохнул. — Вы в кого-то стреляли?!
Его светлость прислонился к мраморной колонне и извлек из кармана камзола табакерку.
— Всего лишь в болвана-разбойника, — скучающим тоном ответил милорд.
На какой-то миг мистер Фокс забыл о своих жеманных манерах.
— Вы убили его, Доминик?
— Разумеется.
Мистер Фокс радостно ухмыльнулся.
— А что вы сделали с телом, дорогой друг?
— С телом? — раздраженно переспросил его светлость. — Ровным счетом ничего. А что я должен был с ним сделать?
Мистер Фокс потер подбородок.
— Черт меня побери, если я знаю, — растерянно промолвил он после долгого раздумья. — Но нельзя же оставлять труп на дороге, Доминик. На обратном пути гости могут наткнуться на него.
Дамам это зрелище вряд ли понравится.
Его светлость уже было поднес к своей классически совершенной ноздре понюшку табаку, но после замечания мистера Фокса рука маркиза повисла в воздухе…
— Я об этом не подумал, — признался он. Глаза милорда весело блеснули. Он повернулся к лакею, который все никак не мог расстаться с ролью изваяния. — Эй, любезный, на дороге валяется труп. Мистер Фокс желает, чтобы его убрали. Будь добр, позаботься об этом.
