Князь сказал, что собрание состоится в старом поместье — там же, где проходило голосование за принятие нас с матерью в род.
Надеюсь, мы хотя бы соберёмся в другой комнате. В том круглом зале возникнут неприятные ассоциации об инфаркте дедушки и нашей стычке с Юрием. Надеюсь, Григорий Михайлович это понимает и выберет другое помещение.
Спускаюсь в холл и там вижу всех. Максим приподнимает руку в знак приветствия, Виталий молча кивает. Юрий скользит по мне взглядом и негромко цокает языком. Алексей единственный улыбается.
— Здравствуйте! — говорю я. — Рад видеть всех здесь сегодня.
— Мы как раз собирались тебе звонить, — достав из кармана бронзовые часы, говорит князь. — Едем.
Выйдя на улицу, мы рассаживаемся по двум машинам и едем в старое поместье. Свет горит только в одном окне на втором этаже. Молча зайдя в дом, поднимаемся и оказываемся в жарко натопленном зале.
Горит камин, уютно потрескивают дрова, пахнет камнем и деревом. На длинном овальном столе стоят несколько бутылок с водой и стаканы, на отдельном столике разместили закуски и другие напитки.
Всё как на каком-нибудь дипломатическом совещании. Только в чуть более уютной обстановке.
— Садитесь. Думаю, мы сразу начнём, — говорит князь, располагаясь во главе стола.
— Что вы вообще собрались обсуждать? — скучающим тоном спрашивает Дмитрий, разваливаясь на стуле.
— Будущее рода, к которому ты принадлежишь. Сядь нормально, ты ведёшь себя, как малолетка, — отвечает ему Юрий.
— Отвали, — машет рукой Дима.
— Следи за языком, придурок.
— Тихо! — рявкает князь и хлопает ладонью по столу. — Мы не успели начать, а вы уже переругались. Юра, держи себя в руках. Дима, сядь ровно. Я знаю твоё отношение, но разговор будет серьёзным. Хотя бы сделай вид, что для тебя это важно.
— Вообще-то, важно. Вы все думаете, что я раздолбай и мне насрать на вас? Мне насрать только на одного человека здесь, — говорит Дмитрий, усаживаясь нормально.
— Я тоже тебя люблю, сынок, — с усмешкой отвечает Алексей.
— Григорий, введи нас в курс дела. Или это сделает наследник?
— Я сам, — глянув на меня, отвечает дедушка и подаётся вперёд, опираясь кулаками на столешницу. — Итак. Вы все прекрасно знаете, что случилось. Убиты последние мужчины в роду Череповых, и в этом обвиняют нас.
— Только одного из нас, — замечает Юрий.
— Нет разницы. Если обвиняют одного — значит, обвиняют всех. Ты не согласен? — сверля сына взглядом, спрашивает князь.
— Допустим, ты прав.
