Остаток дня я занимаюсь делами Оруженосца, которые никуда не исчезли, а также отдаю несколько поручений отделу продаж Цитаты.
После обеда раздаётся неожиданный звонок. Когда смотрю на экран, у меня сразу возникает неприятное предчувствие. Этот человек не стал бы звонить просто так.
— Добрый день, министр, — говорю я, взяв трубку.
— Добрый день, Александр, — здоровается Тимофей Иванович Ларин. Тот самый человек, которому я помог занять должность. — Представляю, сколько у тебя сейчас головной боли, и не стал бы беспокоить впустую, но это важно.
— Слушаю, — говорю я, ощущая, как неприятное предчувствие усиливается.
— Дело в твоём двоюродном деде. Видишь ли, я только что выехал из Кремля и случайно подслушал его разговор с советником министра обороны. Сразу решил тебе позвонить.
— Ты про Алексея Михайловича? В чём дело?
— Александр, я не делаю никаких выводов. Просто мне кажется, что вы в роду должны об этом знать. Как-никак я у тебя в долгу.
— Тимофей Иванович, не тяни, пожалуйста, — хмуро прошу я.
— Я слышал, как Алексей сказал следующее: «Никто в моём роду не должен знать. Если начнётся война, нам это будет только на руку». Дальше он что-то говорил про своего брата…
— Про какого брата?
— Про князя, про какого же ещё, — удивляется Ларин.
— Да, конечно. У меня каша в голове со всеми этими событиями, — на самом деле я сразу подумал про Ярослава, но не могу же сказать это вслух. — Ты ещё что-нибудь слышал?
— Нет.
Прости, если вмешиваюсь не в своё дело, но публично Грозины не хотят начинать войну. А здесь, насколько я понимаю, прямо противоположное стремление.
— Ответь мне только на один вопрос, Тимофей Иванович, — железным тоном говорю я. — Ты точно слышал эти слова? Или кто-то тебя попросил?
— Александр, я не забываю тех, кто мне помог. Да, мы с тобой враждовали, но теперь я на твоей стороне. Можешь поверить.
«Политикам нельзя доверять», — вспоминаю я слова, которые не единожды говорил мне дедушка, да и сам Алексей.
Из его уст это всегда звучало очень цинично — особенно учитывая, что он сам не последний человек в политике.
— Хорошо, — говорю я. — Спасибо. Больше ни с кем не говори об этом и вообще забудь о том, что слышал. Для своего же блага.
— Уже сейчас не понимаю, о чём речь. Всего доброго, ваше сиятельство, — говорит Тимофей.
— До свидания.
Вот оно как.
