— Сделаю всё, что смогу. Кстати, нам стоит собрать семейный совет.
— Завтра вечером, я уже всем позвонил. Будут присутствовать только мужчины из рода Грозиных, — слегка рассеянно говорит князь.
— Дмитрий тоже?
— Да. Хоть он и делает вид, что ему плевать на род, он всё-таки один из нас.
— Надеюсь, мы сможем договориться, — я киваю и, немного помолчав, говорю: — Вы можете рассказать мне кое-что, ваше сиятельство? Это очень важно.
— Что именно? — Григорий вопросительно ведёт подбородком.
— Кто такой Ярослав Грозин?
Лицо князя на миг застывает, а затем в глазах вспыхивает холодная злоба, от которой мне становится неуютно.
— Откуда ты узнал про него?
— Мой отдел инфоборьбы очень хорошо работает. Так кто это?
Григорий Михайлович, проведя рукой по бороде, двигается ближе ко мне и говорит:
— Я расскажу тебе. Но учти, что это самая большая тайна нашего рода, и ты не имеешь права даже заикаться об этом. Никто не знает, кроме меня и Алексея. Ты понял?
— Да, ваше сиятельство.
— Тогда слушай…
Глава 8
— У нас с Алексеем был старший брат, Ярослав.
Он был старше меня всего на год. Мы вместе с ним росли и в детстве были лучшими друзьями, — дедушка потирает переносицу и вздыхает. — Но времена изменились. Как только я вырос и закончил экономический, сразу начал работать в Династии. Она тогда была не то что сейчас — крупная московская компания, не более того. Не тот глобальный бизнес, который ты знаешь.
Я молча киваю, не прерывая рассказа дедушки. Судя по виду, он ему нелегко даётся.
— Мы с отцом работали, развивались, стали получать огромную прибыль. Ярослав только тратил. Классическая история, да? Он любил вечеринки и дорогие машины, а платить за это приходилось нам. Во многих смыслах, — князь качает головой и отходит.
Сев на диван, он хлопает по подушке рядом с собой. Я подхожу и сажусь. Наклонившись, Григорий Михайлович тихо продолжает:
— Он порочил честь Грозиных своими поступками. Но однажды совершил такое, что нельзя простить.
— Что именно?
— Тебе не надо это знать.
Смысл в том, что я потребовал его изгнания. Мой отец, который тогда был князем, отказал, — Григорий с хмурым видом поглаживает бороду. — Алексей в то время был прокурором, у него было много связей. Мы вместе устроили так, что изгнания Ярослава потребовал сам император. Не публично, само собой. И это был старый император, отец нынешнего. Он знал, что такое справедливость.
— И ваш отец его выгнал? — спрашиваю я.
— Да.
