— Чай сейчас подам, закуски надо будет немного подождать, ваше сиятельство, — говорит слуга.
— Хорошо. Постучись перед тем, как войти, — кивает князь.
Слуга молча кланяется и уходит. Через пару минут он приносит чай, а затем мы с дедушкой остаёмся наедине.
— Можете прочесть, — я достаю из кармана письмо Черепова. — Здесь нет ничего секретного, а также есть слова и для вас.
— Для меня? — хмурится Григорий Михайлович и берёт конверт.
Он быстро пробегается по письму, проводит рукой по бороде и начинает читать заново, уже внимательнее.
Брови его с каждым мгновением ползут вверх.
Отложив бумагу, он молча смотрит в пустоту. Когда раздаётся стук в дверь, он не реагирует. Позволить слуге войти приходится мне. Он подаёт нам рулетики из ветчины, а также свежие овощи, оливки и сыр, после чего бесшумно удаляется.
— Значит, вот как. Всё это была чудовищная ошибка, смешанная с чьим-то злым умыслом, — князь цитирует слова Черепова. — Как точно сказано.
Я киваю. Точнее не придумаешь.
— Я должен ещё кое-что сказать.
Когда мне звонили из Рязани, то сообщили, что нашли тело Сергея, — произношу я.
Григорий Михайлович переводит на меня взгляд:
— Это точно он?
— Почти сто процентов. Но мы дождёмся результатов ДНК, тело на днях привезут в Москву.
— Почему на днях? Оно уже должно быть здесь!
— У них там неразбериха из-за взрыва и войны. Быстро не получится, — отвечаю я.
Князь качает головой, негромко матерясь сквозь зубы."
"— Какой кошмар! — почти выкрикивает он, толкая стол. — Что мы наделали с нашими детьми, с нашими родами? Моя дочь была вынуждена всю жизнь скрываться и терпеть позор.
Сергея насильно женили на этой лгунье и лишили родины. Теперь его и вовсе убили. Отобрали у моей Ани любимого мужчину. А у тебя отца, — немного помедлив добавляет: — Прости, я соболезную тебе. Ты так и не смог узнать его.
Я ничего не отвечаю. На это просто не существует ответа. А князь, гневно вздохнув, зачем-то смотрит на наручные часы и продолжает:
— Каким же идиотом я был, когда пошёл войной на Череповых.
Знаешь, теперь я и правда думаю, что они ни при чём. А ведь погибло столько людей, бизнес пострадал, наш род рассорился с Белозерскими и вообще… всё это было бессмысленно.
— Не вините себя, ваше сиятельство. Вы пытались отомстить за свою жену и всё сделали правильно, — говорю я.
— Нет-нет, я сильно просчитался. Впрочем, как и Альберт, — он приподнимает письмо. — Мы оба провалились как главы родов. Надеюсь, Александр, ты сможешь исправить наши ошибки.
