Тот берёт кожаную папку с выбитым на ней гербом Династии, достаёт оттуда документ и протягивает Жарову.
— Вот. Заявление о том, что ты стал жертвой махинаций европейских партнёров, — говорит дедушка. — Я позволил себе подсуетиться, навёл справки в Италии и поговорил с нашими спецслужбами. Если ты это подпишешь, то останешься не при делах. Пострадают только те, с кем ты вёл дела за границей. Ну и фирмы, само собой, придётся закрыть.
Громко дыша, Илья Романович читает документ, а затем усмехается и говорит:
— П***ец.
То есть ты хочешь, чтобы я вот так собственноручно отказался от этих компаний?
— Я этого не хочу, но разве у тебя есть выбор? Весь ваш товар в любом случае конфискован, итальянцы захватили все склады и оборудование. Ты уже всё потерял, Илья, но всё ещё можешь выйти сухим из воды.
Григорий Михайлович достаёт из кармана позолоченную ручку и, щёлкнув кнопкой, протягивает Жарову. Скрипнув зубами, он хватает ручку и оставляет на документе размашистую подпись.
— Сделайте мне копию, — просит он, бросая ручку на столик.
— Конечно, но чуть позже. Я рад, что мы смогли помочь тебе. Мы с Александром вместе работали над твоей проблемой, — сообщает князь Грозин.
Илья Романович, не глядя на меня, бурчит:
— Спасибо. Надо полагать, это ещё не всё.
— Верно. Надо решить вопрос, который уже давно висит в воздухе, — сложив пальцы шпилем, произносит дедушка. — Ты должен вернуть акции Династии, которые по праву принадлежат моему внуку и наследнику.
— Вот прямо сейчас, что ли? Григорий, у нас с тобой был договор!
— Именно, причём устный, основанный лишь на слове чести.
И то, что ты до сих пор не вернул акции, заставляет меня думать, что надо было подписывать договор.
— Я всё верну, — приподняв ладонь, говорит князь Жаров. — Но мне нужно время. Хотя бы до конца налогового периода.
— Я не намерен столько ждать, Илья Романович, — вмешиваюсь. — Я хочу свои акции, которые принадлежат мне по праву.
— Здесь взрослый разговор, Александр, — явно сдерживая гнев, отвечает мне Жаров.
— Так ведь и я не ребёнок. По дворянским законам я уже совершеннолетний."
"— Я прошу вас обоих не пререкаться! — властно произносит Григорий Михайлович. — Илья, ты должен просто вернуть акции, вот и всё. Условие было простое: ты помогаешь мне, а я позволяю временно владеть акциями моего внука. Временно! До тех пор, пока я сам не попрошу их вернуть, таков был уговор. Я уже не раз тебя просил, но ты всякий раз находишь препятствия.
