Выгибалась дугой от первого тесного проникновения. И кусала собственную ладонь, чтобы не застонать.
Двигала бедрами навстречу Денису и улетала от глубокой заполненности и жара.
Не было в этом тихом сплетении ничего общего с прежней близостью. Никто ничего не доказывал и не требовал. Никто ничего не ждал и не пытался отыскать следы из прошлого. Не унижал и не наказывал.
Денис не играл на моих эрогенных зонах. Не выбивал толчками стоны. Не глушил поцелуями крики.
Он терпеливо вел за собой. Каменел от желания. Иногда вздрагивал.
Но держался.
Я чувствовала, как горячие ладони скользят по телу. Изучают. Гладят. Успокаивают. Шалела от того, как хорошо в этих объятиях. Как правильно.
Сердце замирало, словно прислушивалось... боялось поверить. А потом срывалось на бешеный стук.
Не секс это был. Не похоть. Скорее продолжение разговора. Без слов.
О том, как было плохо.
О том, как хотелось тепла.
О том, как оба устали от пустоты.
Губами. Ладонями. Ритмичными толчками.
Денис вколачивался в меня без остановок.
Нависая сверху, заставлял принимать его все глубже. Не выходил ни на миг.
Обхватив ладонью горло, по пульсу, будто азбукой Морзе, читал желания: «быстрее», «медленнее», «жестче», «ласковее».
Вместо слез высекал искры из глаз.
— Давай! — толкал к пропасти.
— Обхвати внутри сильнее! — как последний мазохист, убивал самого себя.
— Отпусти все! — не позволял тонуть с темных мыслях.
Точь-в-точь как десять лет назад в маленькой московской квартирке.
Я тогда ничего не знала, ничего не умела.
Правильная девушка, папина дочь. Не замечавшая других парней. Холодная как льдина. Бесполая с однокурсниками и друзьями отца.
А с ним — растаявшая. Осмелевшая. Готовая на все после третьего поцелуя. Личная собственность Дениса Шахова. Самая желанная и счастливая женщина на свете.
— Елена... — Он не шептал, а хрипел.
Впивался в шею жаркими поцелуями. Сминал мою грудь. До боли сжимал соски. Скользил умелыми пальцами между тел. Размазывая влагу по чувствительной плоти, изводил своей лаской.
Гладил именно так, как нужно! Как умел лишь он! Будто помнил каждый миллиметр моего тела.
Так, что я рассыпалась под ним на части. Пульсировала, теряя рассудок. Разметавшись по постели, шептала имя:
— Денис. Денис. Денис...
И до крови кусала губы, чтобы снова не завыть. Но только уже не от боли. А от того, как переполнено все внутри. Как вместе с горячим семенем я заполнилась чем-то забытым, важным и ярким.
Глава 26
Елена
Утро напоминало шпионский фильм.
