Всю церемонию погребения смотрю только в одну точку – на жену. Она холодна и равнодушна, и даже не пытается состроить сожаление. Понимаю её. Этот человек не был ей отцом, как таковым. Это просто слово для неё, она не знает, что такое быть любимой дочерью.
И как же я боюсь, что то же самое переживёт мой ребёнок!
Сцепляю зубы до скрежета, когда вижу рядом с женой подошедшего Кирилла Абрамова. Он держит за руку мою дочь и что-то нашёптывает Уле на ухо. Ушлый гад. Близко к ней подобрался. Друг семьи, как же. Штаны на нём дымятся даже в такой день и в таком месте.
Всё! Хватит!
Делаю то, за чем и пришёл. Заявляю о себе.
Молча. Всё молча. Не собираюсь ничего говорить. Пусть просто увидит, пусть в голове осядет мысль, что я вернулся.
Она знает – я буду ходить за ней, пока не лишусь сознания.
Дожидаюсь, когда Костя объявляет о том, что поминки будут проходить в находящемся поблизости ресторане и делаю шаг вперёд.
Уля кому-то кивает и поворачивает голову в мою сторону.
Цепенеет, даже кожа белеет. Полный провис в сознании.
Сосредоточено изучаю её вблизи. Не могу найти себя в её глазах. Меня там больше нет. Только тусклый блик. Тень прошлого.
Если б можно было перемотать назад, я бы ни за что с ней так не поступил. Больно ей сделал. Толкнул теми же самыми руками, что и обнимал. А когда-то собственноручно ей каждый синяк мазью лечил. Дул на больное место. Доверяла она мне себя.
Это кажется сном.
Я уже не тот. Даже любовь моя к ней изменилась. Дошла до своего Зенита и я готов показать насколько она неубиваема.
Люблю тебя…
И тут Улька всё осознаёт. Кто я, что я и зачем. Меняется в лице.
Её взгляд раздирает все болевые точки, пробирает лютой стужей до костей. Но я не двигаюсь с места.
УЛЬЯНАВ жилах стынет кровь.
В меня словно выстрелили. Я чувствую запах пороха и горечь во рту. Все голоса вокруг звучат, как за толстым стеклом. Сердце стучит быстро и коротко. Рёбра сдавливает невидимый обруч, а душу размётывает дикое, нечеловеческое, безотчётное впечатление.
Нет-нет-нет! Это же не может быть правдой?.
. Он не имеет право!
Его взгляд вонзается, проникает под кожу, под подкорку, исследует.
И меня попросту колошматит. Нервы оголяются до боли, с трудом сохраняю «лицо». Прошивает насквозь. Губы не слушаются. Что я пытаюсь сделать – дышать или говорить? Заторможенно с шоком справляюсь.
Я не рассчитывала, что это произойдёт вот так… страх гулял в голове, что он найдёт нас в том городе, но годы шли, а его всё не было. И я поуспокоилась.
