Чёрт дёрнул меня заявиться к Молчанскому-старшему на порог.
«Видел вашу дочь. Понравилась. Прошу у вас позволения пригласить её на ужин.»
Тот вскинул брови, потёр нижнюю губу, блеснул глазами, да и согласился. Долго себя ждать я не заставил, подъехал днём к университету и вышел навстречу ничего не подозревающей Ульке.
Помню, она сильно удивилась и отклонила моё предложение. А как услышала, что я заручился поддержкой её отца, так и вовсе нахер послала. В очень грубой форме.
Стоял, как оплёванный и крутил шестерёнки в голове – такую дикарку просто так не возьмёшь.
Стратегия нужна. Целеустремлённость. И о-очень много выносливости.
Так и вышло. Потрепала она мне нервы знатно. Вынесла весь мозг. Больше года носился за ней. Долбил, как дятел – «Люблю, не могу, мать твою!!». Егоза хвостиком виляла и средний палец мне показывала. А потом я заболел и слёг с температурой. Да так накрыло, что в бреду находился. А когда в себя пришёл, то пот со лба мне холодным полотенцем вытирала Ульяна.
Смешно.
Тут же кинулась искать, как пропал. Мне-то она заявила, что адрес мой надыбала, чтобы в лицо мне плюнуть, а я тут при смерти валялся, так некстати. Пришлось лечить, а уж потом мне говорить, что я козёл. Но на свидание так и не согласилась. Ещё неделю мурыжила. Ходила каждый день ко мне после пар, кушать готовила и сироп отвратный в рот заливала. А уж потом выдала заветное «Ну ладно!».
Как я был счастлив тогда. Влюблён бесповоротно. Смотрел на ангела и таял в ней.
А сейчас… сейчас я неотрывно смотрю на выходящую из автомобиля Улю и понимаю, что внутри взрывается ядерная бомба.
Сметает те временно выставленные опоры, что помогли мне не сгинуть в пропасти. Без неё…
Кажется, что во всём мире закончился кислород и вздохнуть я смогу только рядом с ней.
Ульяна вместе с братом здороваются с другими пришедшими, скупо принимают соболезнования. Продвигаюсь ближе, но продолжаю прятаться. Столбенею, когда они останавливаются неподалёку от меня. Воочию она ещё красивее, чем на фотографиях.
Боже, я же все её родинки наперечёт знаю, каждый изгиб, любую черту лица распознаю.
Но она изменилась. Что-то невидимое её охраняет. Она абсолютно закрыта.
Теряюсь, словно сошедший с орбиты спутник. Границ она понаставила даже больше, чем я предполагал.
Ульяна словно статуэтка. Изящная, хрупкая, но при этом царственная. Держит осанку, взглядом режет, как болгаркой. В своё поле никого не пускает, брат отдувается."
"Пялюсь, как маньяк. Не дыша.
