И я понимаю, что она хочет…
– Снимаю? – до треска стягиваю ткань штанов на её бёдрах.
– Снимай. – и я, трепеща всеми фибрами души, веду руками вниз, избавляясь от последней преграды.
Рассматриваю её обнажённое тело, будто впервые вижу. Пах скручивает спазмом. Член распирает от натяга. Меня ведёт от неё так, что в грудной клетке крутится огненное колесо. Все чувства мигом сходят с вершины и падают к Улиным ногам. Замыкает сознание. Прижимаюсь ртом чуть выше колена, Ангел мгновенно цепенеет. Вижу, как пальцами скребёт простынь, ищет опору.
По моим рукам прокатывается неестественная дрожь, словно я под воздействием какого-то препарата. А я всего лишь прикасаюсь к женщине, о которой мечтал. Мои ладони загораются, печёт подушечки пальцев. Удивительно, что я не оставляю на ногах Ульяны отпечатки. Зачарованно оглаживаю её прохладные ступни, веду к щиколоткам, затем сжимаю икры. Всё медленно и осторожно, чтобы не передавить, не вызвать испуг.
– А таким ты меня помнишь? Что-то осталось от того мужа, что ты любила?"
"На физическом уровне ощущаю, что застигаю любимую врасплох.
В её глазах формируется поистине нешуточное сражение. Осталось только дождаться, что превзойдёт по силе – признание или недоверие. В конечном счёте я знаю, что долго отпираться Уля уже не сможет. Мы уже на стадии принятия новой жизни, той самой, где мы вместе, где перестроены наши отношения, где всё заново. Мы отредактируем нашу жизнь и будем до конца. Но я хочу, чтобы этот момент наступил прямо сейчас. Чтобы пошло новое время, пришла благоприятная пора.
Это нужно обоим.
– Я никогда не забывала тебя, Феликс… – пронизывающим шёпотом. – И наши дни… я ненавижу только один день.
Не могу вымолвить ни слова, вокруг сердца колючая проволока. Все мои действия и кинутые когда-то ей фразы стоят перед глазами кровавым заревом.
Как я насиловал… как швырнул на пол и она не сразу поднялась…
Наклоняюсь к её коленям, трусь щекой, носом, жмусь лбом. Я видел, какими красными они были, когда я прибежал в больницу после аварии. Ей было больно, она разбила их в кровь.
Я разбил… Всего лишь хрупкая девчонка, которой досталось от взрослого мужика. От того самого, что должен был крепко держать и зацеловывать, ведь под сердцем у этой девчонки был его ребёнок.
Чувствую, как заплывает моё лицо. То ли от сырости, что течёт из глаз, то ли от отвращения к самому себе, так кривится душа. Шмыгаю, трясу головой, продолжаю то, что начал. Целую коленки. Трогаю бёдра.
– Феликс… – слабым голосом.
– Я другой.
