Как это помутнение еще можно назвать? Хочу ее до боли в мышцах. Хрен знает, как держусь, но хочу. Что не смог не поцеловать. А потом все… когда почувствовал, как она мне отвечает, сорвало все преграды, все тормоза к черту.
А ее руки на моей шее, потом в волосы пробираются пальчики… Мать его, как это приятно! Маленькая, хрупкая, тонкая. Страшно сломать. Давно я такого желания не испытывал."
"Краем мозга понимал, что коридор – это не место для всего этого. Да еще и ребенок в доме. Димка мог в любое время спуститься.
Поэтому и потащил Милку за собой, к себе. Хотя не планировал же. Думал, нахреначит мне по первое число за такое самовольничество. А нет. Лишь доверчиво смотрит. После этого никаких сомнений, будет моей и все. Сегодня так точно.
Сам сгорал от нетерпения. Внутри кровь кипела. А попробовав ее, остановиться нереально. Я не представлял, что может меня в этот момент оторвать от нее. И ее взрыв у меня на языке, мать вашу… я чуть не кончил. Отзывчивая, ласковая, нежная, мягкая… Принцесса настоящая.
И вот это ее признание меня оглушило.
Девочка. Охренеть! Да за всю мою половую жизнь девочек у меня не было. Поэтому и стопорнулся, замялся. Что с ней делать? Она вмиг превратилась для меня в хрустальную вазу.
Черт! Внутри что-то развернулось теплое, щемящее…
А потом она резко изменилась в лице и засобиралась. Я, мудак, наблюдаю за ней, зову, но все без толку. Девчонка напугана. И непонятно, чем больше. Моей тупостью или произошедшим?
Только сейчас, лежа в постели, со стояком и мыслями, понял, что нужно было не тупить, а заграбастать ее, не дав выбежать из комнаты, и любить.
Нежно, медленно.
Но я идиот. Редкостный.
Слышал, как она вышла из ванной. Специально оставил у себя дверь открытой. Спуститься и поговорить? Да вот теперь я боюсь ее спугнуть. Пусть успокоится. И с этими мыслями я проваливаюсь в сон.
Но кто бы мне сказал, что так тупить нельзя? Разве бы я оставил ее одну? Разве допустил бы то, что произошло утром?
А утром я проснулся и, умывшись, первым делом спускаюсь вниз.
Хочу извиниться. Да много чего хочу. Но меня ждет, мать его, сюрприз. Огромный такой, сюрприз.
На диване, где спала Мила, постельное сложено стопочкой. А из кухни долетает шум. Уверенный в том, что там Мила, я подхожу к кухне и замираю в проходе.
– А ты что тут делаешь? – спрашиваю, поняв, что на кухне не Милка, а Таня.
– Доброе утро, – расцветает на ее губах улыбка. Вытирает руки о фартук. Тот самый, который надевала вчера Мила.
