– Я же слышал, как ты ее утром домой отправлял. Ну, и подумал…
– Да, – киваю, – ты точно идиот. Там же зверья полно, мать твою. Она заблудилась, видимо, – срываюсь с места, – господи, за что вы оба на мою голову свалились-то, а?
Хватаю свой охотничий рюкзак и накидываю туда еды. Мету все, что попадается под руку. В термос наливаю горячего чаю. И, перемахивая через ступеньку, лечу в свою спальню. Натягиваю теплый спортивный костюм и в последний момент зашвыриваю в сумку еще одну толстую кофту. Хрен его знает, в чем эта отчаянная поперлась в лес.
Бестолочи! И один, и второй!
– Что ты ей сказал? Куда отправил? – спрашиваю, пока собираюсь.
– Что нужно идти все время прямо. До толстой сосны, – пожимает плечами.
– Там сплошные толстые сосны, Дима!
Наконец-то у него на переносице появляется складочка. Задумался-таки над тем, что начудил? Шутки шутками, но когда на карту поставлена жизнь человека, мозгами думать надо.
– Прямо, – качаю головой. – Ты в лесу-то ни разу не был. Все ссышься. А девчонку городскую отправил.
Молись, Димас, чтобы девка живая была. Иначе тебе крышка. Как давно ушла?
– Часов пять назад… еще светло было, – бубнит, устремив глаза в пол.
– Твою мать! – уж лучше бы дом разворотили снося до самых свай!
Заглядываю в чулан, беру сумку с палаткой и спальным мешком. Самого изнутри аж поколачивает от страха за эту безбашенную. Очень надеюсь, что найду ее. И дай бог, чтобы с ней было все в порядке! Заодно прихватываю аптечку, мало ли. На часах одиннадцатый час. Придется заночевать в лесу.
Если я ее еще найду…
Немного подумав, швыряю с собой спутниковый телефон. Надеюсь, он нам не пригодится.
Господи, послал же бог дуру! И этот малолетний говнюк… помочь он мне решил. Фильм старый есть. “Тупой и еще тупее” называется. Вот сейчас я чувствую себя героем этой жуткой комедии. Руки у самого трясутся, то ли от злости, то ли от страха. Хочется пару раз башкой о стену шарахнуться, чтобы хоть немного начать соображать. Паника накрывает с головой. За девку стремно, как представлю, что она там одна посреди тайги сидит рыдает.
Аж за грудиной щемит.
– Па, ты же ее найдешь, да?
– Очень на это надеюсь.
– Я же не думал…
– А думать надо! Все, – закидываю на плечо рюкзак, – с тобой поговорим потом. Двери запираешь и сидишь тиши мыши, понял меня? И только попробуй еще какую-нибудь херню выкинуть!
– Понял.
Направляюсь к выходу из дома. За мной дергается пес.
– А ты сиди, – даю команду, – охраняй этого… “сообразительного”, – и выхожу из дома.
