А потом проводит подушечкой большого пальца по щекам и шепчет тихо, посмеиваясь, чтобы услышала только я одна:
– Я тебе сейчас кое-что скажу, ты главное, помни, что ты меня очень сильно любишь, родная.
– И что это значит? – напрягаюсь.
– Возможно, скоро у нас будет еще один ребенок.
– Ч-чего? С ума сошел? Бред! – фыркаю.
– Ну, бред не бред, а кто у нас вчера на ужин арбуз с колбасой ел? Запивая все это апельсиновым соком?
– Я не… черт! – подскакиваю. – Миша, блин!
Румянцев смеется, зараза. Я в ужасе хватаюсь за голову, лихорадочно пытаясь вспомнить, когда последний раз ко мне приходили “прекрасные красные дни” и… не помню.
Просто не помню! Да ладно? Да быть того не может?! Да как же… Я же… Дьявол! Таблетки я бросила пить еще год назад, после того, как они не самым лучшим образом стали сказываться на моем самочувствии. И все наши “половые контакты” всегда были под контролем му…жа.
Вскидываю взгляд:
– Как ты… когда, блин?!
– Ну, – пожимает плечами муж, – возможно, месяц назад мы забыли про контрацепцию.
– Ты шутишь?!
– Дважды точно. А может, и трижды… И не только месяц назад. Там еще… кхм, до этого было регулярненько…
– О-о-о-ох, – подскакиваю на ноги, – Румянцев, беги! – рычу, возможно чуть громче, чем следовало. Потому что родители оглядываются на нас.
Миша хохочет, поднимая руки:
– Мила, помни о детях. Им нужен отец.
– Я тебя убью! – сжимаю и разжимаю кулаки.
Миша встает, огибает меня по дуге и пятится спиной вперед, все еще продолжая посмеиваться. А мне вот ни фигашеньки не смешно! Вот совсем.
Ни капельки! Я ведь когда его проклинала, даже близко не могла предположить, кто станет той самой “плодовитой женой”.
– Родная…
– Миша.
– Моя смерть вопроса уже точно не решит. Просто напоминаю. А вот головняков прибавит. Наследство, похороны, компания. Оно тебе надо?
– Зато, поколотив тебя, я выпущу пар и мне точно станет чуточку легче!
– Ми-и-и-ла… – смеется муж, припуская от меня в сторону уборной.
– Я убью тебя, Румянцев! – рычу я, срываясь с места за ним следом.
С разбега заскакиваю мужу на спину, продолжая его то ли колотить, то ли кусать и щипать за все места, докуда мои длинные руки дотягиваются. Миша затаскивает нас в уборную, и последнее, что доносится нам вслед – смех родителей и испуганное от Натальи Федоровны:
– Дети, самолет не разнесите!
Не разнесем. А вот одному зарвавшемуся, хитрому, невыносимо шикарному Дикарю я точно устрою разнос! Такой, что и три дочки в доме покажутся ему сказкой!
Эпилог.
