А оно идеально нам подходило. Да только уперся владелец в бараний рог, когда узнал, чем мы будем заниматься. Идиотизм чистой воды. И когда мы уже потеряли надежду, что он согласится, опа – и сам прискакал с документами и по цене адекватной на тот момент сдал площадь. Предложив еще и дальнейший выкуп, если все сложится. Это я помню очень хорошо.
– Я хочу отдохнуть. Наработался. Очень прошу тебя, подумай. Я завещание уже давно на тебя сделал. Ты единственный наследник. Полноправный, – поднимает палец вверх, делая на этих словах акцент.
– Если все же нет, то продавай. Деньги никогда не будут лишними.
И устало закрывает глаза.
– Прости старика, – говорит тихо, не открывая глаз.
А я смотрю на него и понимаю, до какой степени он стар. До какой степени устал. Понимаю, что его съели эти терзания. Съели переживания после гибели единственного сына. Возможно, когда-то я его смогу понять… смогу понять его поведение и поступки. Сейчас мне его жаль. Он сам себя наказал. Имею ли я право наказывать его? Не думаю.
– Отдыхай, дед, – подхожу к кровати и касаюсь его руки своей.
Он открывает глаза, и мы смотрим друг на друга.
– Отдыхай. И набирайся сил. Нам предстоит еще много задушевных разговоров, – киваю ему и выхожу из палаты, наконец ощутив легкость в груди.
Глава 37. Чокнутая принцесса
Два месяца спустя…
Мила
– Согласно последним отчетам наших аналитиков, за последний месяц продажи нашей продукции выросли вдвое, – кивает Миша, проходя взглядом по притихшим присутствующим на совещании коллегам.
– Это прогресс, ребята, – останавливается на мне и улыбается, хитро вздергивая один уголок губ, – так держать.
Коллеги начинают бурно радоваться сказанному временно исполняющим обязанности генеральным директором, а у меня не получается. Этот “и.о.” сейчас смотрит на меня таким темным, голодным взглядом, что у меня бурной радости не выходит. Бурно выходит кое-что другое – совершенно в офисе неуместное. Я возбуждаюсь. Как и всегда рядом с Мишей. Плыву, как кубик льда. Хорошо еще, что не стекаю по стулу под стол!
По коже разбегаются мурашки, концентрируясь на кончиках пальцев легкими покалываниями.
Щеки алеют и горят, а дыхание становится глубже и тяжелее, будто грудную клетку сдавило. Желание раскаленной лавой стекает в низ живота, устраивая там настоящий пожар. Я закидываю под столом ногу на ногу, стискивая бедра в попытке хоть немного унять сладкую боль.
Нет, это невозможно! Работать под руководством своего мужчины – извращенная пытка.
