На этот раз медленно и неторопливо. Заставляет под ним ерзать от нетерпения. Уже настроившись, готовится доставить мне удовольствие неземных масштабов! Когда в сладкий морок и звуки нашего сбитого дыхания врезается… шелест шин по асфальту.
Я моментально напрягаюсь.
Что за нафиг?
Подбираясь каждой клеточкой, каменею в руках своего Дикаря.
– Принцесса, все хорошо? – разумеется, не ускользает от Миши перемена в моем настроении. Я молчу и прислушиваюсь. Не может же это быть…
Сердце начинает бить, как отбойный молоток, когда я понимаю, что машина затормозила около нашего дома.
А еще… ворота. Открываются автоматические ворота на территорию! А это значит, что…
– Твою мать! – охаю я, отталкивая от себя Мишу.
– Мила?
– Черт-черт-черт! – суетливо подскакиваю с кровати. Запутавшись в покрывале, чуть кубарем не лечу на пол. С трудом удержавшись на ногах, хватаюсь за голову, совершенно забывая, что стою при свете дня перед Мишей в чем мать родила.
Вспоминаю. Щеки краснеют. А руки начинают трястись.
Но совершенно по другому поводу. Миша смотри на меня крайне офигевшим взглядом, спрашивая:
– Милка, какого хрена происходит?
– Миша, тебе срочно надо уходить.
– Чего? В смысле?
– Родители. Они вернулись домой раньше, чем я думала.
– Никуда я не уйду.
– В смысле, не уйду?
– В прямом, – и бровью не ведет мой непрошибаемо упрямый мужчина.
– Но там мои родители! – взвизгиваю.
– И? Что дальше?
– То есть как “что дальше”?
– Ну, раз приехали, значит, пойдем знакомиться.
Это судьба.
– Ты издеваешься?
– А похоже? – перекатывается на спину, вальяжно заложив руки под голову, Миша.
– Они не должны тебя увидеть, – отрезаю.
– Почему? Ты меня стесняешься? Я что, урод какой-то?
– Господи, да нет, конечно, не в этом дело!
– А в чем тогда?
– Да просто не должны и все тут, – упрямлюсь. – Миша, пожалуйста!
– Нет, принцесса, никуда я не уйду. Мы, кстати, еще не закончили…
– Ладно, не хочешь уходить, тогда спрячься.
– М, в шкаф? – задумчиво оглядывается на гардеробную Румянцев.
– Ну, – пожимаю плечами, – как вариант, да.
– Прекрасно, – хмыкает. – Милка, посмотрим на меня, мне лет-то сколько по-твоему? Я уже старый, чтоб прятаться по шкафам от родителей своей женщины. Да и тебе не восемнадцать.
– Да, Миша! – топаю ногой, взвыв от безысходности. – Ты не понимаешь!
– Вот именно, я не понимаю, в чем сложность просто нас друг другу представить. Мы все взрослые люди и все все понимаем.
