Разве что в виде пара, повалившего из ушей!
– Как это “утром”?! А мне что делать? Ночь же скоро!
– Вот, – кидает мне какую-то тряпку. – Чтобы не замерзли. Мишаня передал.
– И зачем мне это? – кручу сверток в руках.
Пацанчик пожимает худыми плечами. Махнув своим друзьям, вся орава срывается обратно в сторону деревни. Дети оставляют меня одну. Одну, посреди леса, в застрявшей машине. Ночью!
Нет, это вообще нормально? А как же окажи помощь ближнему? Все мы твари Божьи? Что за нафиг?
– Эй! – кричу им вслед.
– А как же я? Стойте!
Но меня уже никто не слышит.
Опускаюсь в кресло, поджав под себя ноги. Нет, мне это совсем не нравится. Крышу заклинило, над головой открытое небо. Смеркается, ветер в кронах деревьев завывает, птицы ухают и щебечут. Вокруг лес.
А если дождь пойдет? А если дикие звери? Волки там, медведи?! Сожрут они меня и не подавятся. Им мои “ж” и “г” пятидесяти килограммов на зубок! Надо было травмат взять. Не зря отец меня еще в детстве стрелять научил! И сигнальную ракету.
А лучше две! Да кто ж знал?!
Спустя полчаса начинаю замерзать. Да и комары, будто озверели, накинулись на свежую кровь. О том, чтобы залезть в чемодан и сменить юбку с блузкой на костюм – ума не хватило. А еще есть страшно хочется. И чаю. Горячего, с чабрецом.
Я перебираюсь на заднее сиденье, устраиваясь в уголке. Разворачиваю сверток ткани, понимая, что это покрывало. Тоненькое такое, махровое. Шмыгаю носом и проклинаю того самого Мишаню. Накрываюсь с головой и укладываюсь на сиденье, свернувшись в калачик.
Я, наверное, какая-то женщина бракованная. Иначе как объяснить, что у всех незабываемой ночью становится брачная, а у меня будет эта. Командировочная…
Глава 4. Бодибилдер нервно курит в сторонке
Милена
Похоже, что я умерла и попала в Ад! Меня сожрали насекомые, и теперь я слышу этот жуткий грохот из самой преисподней.
– У-м-м, – стону, пытаясь развернуться.
Бо-о-ольно! Все мое тело ноет. Каждая мышца орет о том, что ей некомфортно! У меня чувство, что меня сбил каток и прокатился как минимум туда обратно раз десять.
Позвоночник собрался в гармошку, ноги в полусогнутом состоянии затекли, а рук я и подавно не чувствую."
"Разлепляю глаза. В них будто самосвал песка насыпали. Боги! А грохот все приближается. Мне уже становится не по себе. Что может издавать такой шум ранним утром в глухом лесу?
Чувствую укус в шею. Хлопаю себя ладонью, поморщившись.
