Несмотря на бурную жизнь и массу неразборчивых связей, Митруха был брезгливым человеком, и у него пропал аппетит на эту несчастную женщину. Пользоваться ею после Башкира и Кныша? Нет, уж увольте! Митруха во всем привык быть первым, и если сейчас уступил это первенство, то лишь потому, что кожей чувствовал опасность. И на подельниках решил проверить, насколько она реальна. Правда, ждал подвоха не от женщины, а скорее от своих преследователей. Почему-то у него пропала уверенность, что непогода и ночная темнота их остановят.
Прошло с четверть часа, пошел мелкий снег, и сразу сильно похолодало, но это уменьшало шансы СОБРа и его собак найти беглецов. Известно, собаки хорошо работают по темноте, но бессильны в непогоду. Поэтому все свое внимание он сосредоточил на избушке, в которой по-прежнему было тихо, как в могиле. Это сравнение заставило Митруху поежиться. Он не понимал, почему не появляется Башкир? Ведь они договаривались, что он выйдет на крыльцо, и если дела обстоят нормально, помашет ему рукой.
Но Башкир до сих пор не появился, и Митруха чувствовал, что у него вот-вот иссякнет терпение. Что там стряслось? Что за баба попалась, если два мужика, пускай изголодавшихся по женской любви, но уставших до невозможности, до сих пор не могут от нее оторваться?
Миновало еще минут десять. Снег повалил сильнее, в мгновение ока, накрыв травы и кусты тонким белым покрывалом. У Митрухи уже зуб на зуб не попадал от холода. Яростно про себя матерясь, он, крадучись, направился к избушке.
Но подходил к ней с другой стороны, с той, в которой было окно. Пригнувшись, он пробежал вдоль стены, но окно было чем-то занавешено изнутри. Он осторожно отвел стволом автомата край куртки и заглянул сквозь окно в избушку. Но луну в этот момент окончательно затянули тучи. Темнота была такая, хоть глаз коли, и он ничего не рассмотрел помимо того, что у порога что-то белело. И его опять поразило то, что он по-прежнему не слышал ни единого звука: ни учащенного дыхания, ни ругани, как это бывает, если жертва сопротивляется, а мужчина пытается удержать ее… Мертвая тишина, да вдобавок еще темно, как у негра под мышкой…
Митрухе стало жутко.
Он испытал, чуть ли не животный ужас, не меньший, чем тот, который он пережил, когда увидел, что дорогу им перегородил КамАЗ…
И все же он не потерял голову и начал медленное движение назад к открытой двери.
Достигнув крыльца, он позвал громким шепотом:
– Башкир! Кныш!
Но никто не ответил.
