Ноги отказались ей служить. Но на полатях жалобно захныкал Дима, и она, забыв обо всем, бросилась к нему.
– Надо уходить! Немедленно уходить! – единственная мысль билась в ее мозгу. Она не пыталась строить догадок, что за человек напал на нее, откуда он взялся в этих глухих местах. Она чувствовала опасность и понимала, что должна тотчас покинуть избушку, где только что убила человека. Она принялась лихорадочно закутывать малыша и собирать вещи, и тут за ее спиной треснула доска. Это хилая ступенька не выдержала стремительного рывка Кныша.
Лиза коротко охнула и подняла нож…
Укрывшиеся в густой траве Митруха и Кныш, напрасно ждали сигнала Башкира. Башкир исчез в проеме дверей и не появлялся. Да, они слышали его крики и ругань, шум борьбы, но женщина при этом молчала. Ни криков тебе, ни визга, ни стонов. Застигнутая врасплох женщина, если ее пытаются к тому же изнасиловать, молчать не будет, конечно, если ее не лишили сознания. Эта молчала, но явно сопротивлялась, иначе с чего Башкиру яростно материться и крушить внутренности избушки.
Конечно, можно было предположить, что баба от него ускользнула, и Башкир вне себя от отчаяния. Но шум и крики в избушке стихли столь же внезапно, как и начались, и бандиты различили вдруг тоненький плач ребенка. Все было более чем странно, но это заметил только Митруха. Кныш изводился от нетерпения и недовольно бурчал:
– Заездит бабу, старый пень! Непременно заездит! – И умоляюще посматривал на Митруху. – Пусти меня, а? А то сдохнет баба, нам ничего не останется!
И Митруха, наконец, не выдержал:"
"– Заткнись! – рявкнул он, почти не понижая голоса: – В штанах высохнет, а новую башку никто тебе не приставит! – Но затем сбавил тон и приказал: – Валяй! А то дорвался, сукин сын!
Кныш резво метнулся с места, и Митруха озадаченно хмыкнул.
Надо же, каков пащенок! То едва ноги передвигал, а тут ломанул, словно и не было полсотни нехоженых таежных километров за плечами.
Митруха проследил, как Кныш поднялся на крыльцо.
После себя он оставил даже не тропу, а торную дорогу, тем самым, улучшив обзор главарю. Он так спешил, что даже забыл закрыть за собой дверь. Тотчас раздался слабый вскрик, Митруха заметил какое-то движение в дверном проеме, и снова воцарилась тишина, словно и Башкир, и Кныш канули в яму.
Прислонившись спиной к дереву, Митруха принял более удобное положение и, поставив автомат между колен, принялся наблюдать за избушкой.
